Проблемы процессуально-правовой интерпретации действия закона во времени

УДК 343.13(574)                                                        На правах рукописи

АЛИБЕКОВ АТОЛЛА НУРЛАНОВИЧ

Проблемы процессуально-правовой

интерпретации действия закона во времени

12.00.09 – уголовный процесс; криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата юридических наук

Республика Казахстан

Алматы, 2007


Работа выполнена на кафедре организации расследования преступлений и уголовного процесса Академии МВД Республики Казахстан

Научный руководитель                   доктор юридических наук, профессор

Алауханов Есберген Оразович

Официальные оппоненты               доктор юридических наук, профессор

Абдумаджидов Гафур Маджидович

кандидат юридических наук, доцент

Нуралиева Акмарал Сагиевна

Ведущая организация                      Университет имени Д.А. Кунаева

Защита состоится 30 апреля 2007 года в 11 час. 00 мин. на заседании диссертационного совета К 14.20.10 по присуждению ученой степени кандидата юридических наук при Академии МВД Республики Казахстан по адресу: 050060, г. Алматы, ул. Утепова 29.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Академии МВД Республики Казахстан.

Автореферат разослан 29 марта 2007 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат юридических наук                                         Кулмуханбетова Б.А.

ВВЕДЕНИЕ

Общая характеристика работы. Диссертационная работа посвящена исследованию проблем определения временных параметров и сроков на досудебных стадиях уголовного процесса. В работе осуществлено исследование генезиса категории времени в науке уголовно-процессуального права, дается классификация процессуальных сроков, и проблемы унификации терминологического аппарата обслуживающего процессуальную категорию времени, с акцентом на их позитивные аспекты. Высказывается ряд предложений по совершенствованию интерпретации категории времени в уголовном судопроизводстве.

Актуальность темы диссертационного исследования. Республика Казахстан находится сегодня на этапе становления собственной государственности. Идет необходимый и сложный процесс перехода от политического тоталитаризма государства к государству правовому. Конституция РК в ст.1 провозгласила решимость создания демократического, правового, светского и социального государства, основанного на принципах приоритета прав и свобод человека и гражданина.

Путь к правовому государству лежит через проведение широкомасштабной правовой реформы. В Республике Казахстан главным результатом реализации Государственной программы правовой реформы (1994г.) стало принятие Конституции РК (1995г.), на основе которой были приняты важнейшие конституционные законы.

Важным историческим шагом в области права стала Концепция правовой политики Республики Казахстан, одобренная Указом Президента Республики Казахстан №949 от 20 сентября 2002г. В ней ставятся конкретные задачи по усовершенствованию нормативно-правовой базы РК, в том числе и уголовно-процессуального законодательства.

Апробация действующего уголовно-процессуального закона РК выявила ряд проблем в правильной интерпретации терминологического аппарата, обслуживающего философско-правовую категорию времени. Так, в практической деятельности правоохранительных органов применение норм, содержащих темпоральные параметры, вызывает определенную сложность, что негативно отражается на соблюдении законности в уголовном процессе. Важной гарантией обеспечения законности является соблюдение установленных законом процессуальных сроков, которые, в свою очередь, являются важным средством в достижении быстрого и полного расследования обстоятельств уголовного дела, а также своевременной реализации участниками про­цесса своих прав и законных интересов. Процессуальный отрезок времени обязательно связан с каким-либо процессуальным действием либо правом на его совершение. Те процессуальные действия, которые были проведены с нарушением сроков, в значительной степени отрицательно сказываются на соблюдении принципа законности. Более того, в отдельных случаях такие действия могут терять свою юридическую силу, либо не приобретать ее вовсе. Чтобы не допустить таких нарушений и обеспечить легитимное соблюдение процессуальных сроков в практической деятельности всех структур правоохранительных органов, необходимо провести четкую дифференциацию времени с ее имманентными временными свойствами путем научно-обоснованной интерпретации с учетом целей и задач уголовного процесса.

Проблематика времени имеет самые разные корни: социально-экономические, исторические, этические, научно-познавательные (теоретические, эмпирические, логические), в том числе и правовые, В отличие от философии, исследующей время как всеобщее, универсальное понятие, в правовых науках изучаются частные временные связи и отношения [1].

Время в правовом регулировании – одна из тех проблем, исследуя которые теория права может внести ощутимый вклад в научно-правовое обеспечение стратегического курса ускорения и повышения уровня нормативно-правовой базы Республики Казахстан. Вместе с тем, необходимо твердо уяснить себе, что представляет собой время в юриспруденции, в частности, в уголовно-процессуальном праве, и какова ее роль в системе уголовного судопроизводства.

К проблеме толкования феномена времени многие ученые в различных отраслях знаний подходили, так или иначе, с учетом потребностей в своей сфере научных знаний. Однако никто в уголовно-процессуальной литературе не осуществлял попытки рассмотреть правовое время как производную категорию от философской категории «время». Время в абсолютном понимании сочетается с понятием вечности, ибо оно есть нечто неуловимое, космическое. Однако, как только оно (время) имеет дело с человеческим миром, то сразу же отделяется от него, не теряя свои имманентные свойства. Право регулирует не время как таковое, а временные параметры деятельности: ее длительность, скорость и так далее, выступая одним из средств освоения времени [2, с. 18-19].

Присутствие в уголовно-процессуальном обороте временных характеристик, обозначаемых формулами, носящими абстрактный характер, объективно делает судопроизводство неэффективным с точки зрения процессуальных сроков. Так, в действующем УПК РК в целом закреплены более 170 статей, содержащих временные характеристики, из которых более 40 носят характер «незамедлительности», «немедленности», «безотлагательности» и более30 – иные аморфные временные категории («одновременно», «длительное время», «в любой момент» и др.). Данное обстоятельство, на наш взгляд, необходимо расценивать как существенное противоречие, заложенное в понимание уголовно-процессуальной сущности категории «действие уголовно-процессуального закона во времени». Иными словами, время, которое не может быть исчислено, не является временем в строго процессуальном смысле.

Это означает, что до тех пор, пока в уголовно-процессуальном законодательстве в обороте сохраняются абстрактные формулы, характеризующие признак времени, нельзя говорить о создании максимально эффективного механизма, обеспечивающего соблюдение законности в части процессуальных сроков.

Понятие «процессуальный срок» пронизывает весь уголовный процесс. Беря во внимание то обстоятельство, что полный охват проблематики выходит за пределы исследования на уровне кандидатской диссертации, параметры исследования нами намеренно ограничены досудебными стадиями.

Время и процессуальные сроки соотносятся между собой как общее и частное. Важнейшим признаком частного является тонкая, глубокая детализация, что исключается в условиях присутствия в уголовно-процессуальном законодательстве абстрактных формул, отражающих временные характеристики. Конструкция ряда норм, содержащих временную регламентацию, содержит недостатки, связанные с неверной уголовно-процессуальной интерпретацией общефилософской категории «время».

Изложенное позволяет утверждать, что тема исследования носит актуальный характер, содержит решение как теоретико-правовых, так и прикладных проблем. Кроме того, привлечение обширного материала из области общефилософских знаний позволило обеспечить комплексный подход при выборе методов и средств решения поставленных в исследовании задач.

Объект и предмет исследования. Объектом исследования явилась деятельность правоприменительных органов по осуществлению процессуальных мероприятий во временности и в конкретно установленных действующим уголовно-процессуальным законодательством сроках.

Предметом исследования выступают конкретные нормы Конституции РК, Уголовно-процессуального РК, Уголовного кодекса РК, регламентирующие сроки и иные временные длительности на досудебных стадиях уголовного процесса; данные практики предварительного следствия и дознания, правовой статистики; материалы архивных уголовных дел.

Цели и задачи исследования. Основная цель исследования – определение обязательных и факультативных признаков, на которых базируется уголовно-процессуальная интерпретация общефилософской категории «время». Необходимость привязки сущности действия уголовно-процессуального законодательства во времени к более частным целям и задачам уголовного процесса как вида государственной деятельности объективно проистекает из системы принципов уголовного процесса, среди которых одним из наиболее значимых является соблюдение процессуальных сроков. Интерпретация общефилософской категории «время» для целей и нужд уголовного процесса в пределах действия уголовно-процессуального закона во времени предполагает решение комплекса задач, как общего, так и специального характера.

Для достижения этих целей нами сформулированы и решены следующие научно-исследовательские задачи:

– определены пределы действия Уголовно-процессуального закона во времени;

– выявлены и сформулированы критерии, применение которых позволит дифференцировать понятие «действие уголовно-процессуального закона во времени» от понятия «уголовно-процессуальный срок»;

– обогащен институциональный (понятийной терминологии) аппарат (ст.7 УПК РК), связанный с определением содержания и значения процессуальных сроков;

– классифицированы процессуальные сроки, установленные на досудебных стадиях уголовного судопроизводства;

– сформулированы предложения, направленные на минимализацию в уголовно-процессуальном обороте формул, которые отражают абстрактное понимание временных характеристик;

– сконструирована модель наиболее оптимального порядка исчисления процессуальных сроков и определения времени их истечения;

– предложена модель порядка рационального отражения характеристик времени в процессуальных актах, имеющих хождение на досудебных стадиях уголовного процесса.

Методологическая, нормативно-правовая, научная и эмпирическая основа исследования. Методологической основой диссертации являются материалистические и диалектические воззрения на взаимосвязь и взаимообусловленность явлений, системный подход к изучению казахстанского уголовно-процессуального права с применением таких специальных научных методов, как исторический, формально-логический, сравнительно-правовой, статистический и другие.

Нормативно-правовой базой диссертации являются: Конституция РК; Уголовно-процессуальный и Уголовный кодексы РК; Закон РК «О нормативных правовых актах» от 24 марта 1998г.; Указ Президента РК «О мерах по реализации стратегии развития Казахстана до 2030 года» от 17 февраля 2000г.; «Концепция правовой политики Республики Казахстан», одобренная Указом Президента РК от 20 сентября 2002г. и другие нормативные правовые акты.

Теоретической основой исследования послужили научные труды ученых дореволюционного и советского периода развития права: Г.М.Абдумаджидов, Т.К.Айтмухамбетов, Л.Б.Алексеева, Я.Ф.Аскина, Д.Н.Бахрах, М.Бурмистрова, Б.Т.Безлепкина, Е.К.Быстрицкого, Г.П.Бужинскаса, Л.Н.Викторова, А.П.Гуляева, Н.Годунова, А.С.Дугенец, А.П.Донченко, В.М.Жуковского, Н.Жогина, Ю.А.Костанова, А.С.Кобликова, Г.Кулигина, В.Д.Ломовского, Ю.Б.Молчанова, А.Р.Михайленко, В.В.Назарова, Г.Охлонина, И.Петрухина, Г.И.Петрова, П.М.Рабиновича, В.М.Савицкого, М.С.Строговича, М.Токарева, Н.Н.Трубникова, Н.Н.Турецкого, И.Я.Фойницкого, О.К.Хышиктуева, В.В.Шимановского, Р.Х.Якупова и др.

Автором изучены современные труды казахстанских ученых, таких как Б.А.Абдрахманов, Е.О.Алауханов, В.И.Андреев, А.Н.Ахпанов, Б.М.Бишманов, С.Ф.Бычкова, Н.Дулатбеков, С.Е.Еркенов, С.М.Жалыбин, С.К.Журсимбаев, А.А.Исаев, Е.И.Каиржанов, К.Ж.Капсалямов, М.Ч.Когамов, Б.М.Нургалиев, С.Д.Оспанов, Г.Р.Рустемова, Б.Х.Толеубекова, К.Х.Халиков, Р.Н.Юрченко и др.

Полученные в процессе исследования результаты достоверны, так как основаны на анализе и обобщении нормативно-правовых источников, юридической и специальной литературы, использовании эмпирических данных.

В ходе подготовки диссертации были проведены исследования в городах Астана, Алматы, Шымкент, Караганда. При этом изучено 200 архивных уголовных дел, проанкетировано 300 практических работников различного уровня и подчиненности (дознаватели, следователи, работники прокуратуры).

В работе использованы материалы Управления комитета правовой статистики и специальным учетам при Генеральной Прокуратуре РК, а также обзоры судебной практики по вопросам соблюдения процессуальных сроков рассмотрения уголовных дел и причин их нарушения судами РК и РФ.

Выводы и рекомендации базируются на анализе соответствующих науч­ных источников, включая обобщение, критическую оценку и дальнейшее развитие результатов предыдущих исследований.

Научная новизна диссертации состоит в том, что это первая работа в Казахстане со времени принятия действующего УПК, в которой рассмотрены процессуальные сроки с позиции динамики уголовного судопроизводства. Предложена детальная классификация процессуальных сроков на досудебных стадиях, способствующая их лучшему уяснению и исчислению.

В работе выделены специфические особенности процессуальных сроков на различных стадиях уголовного процесса. Аргументированы предложения об унификации терминологического аппарата, обслуживающего категорию времени, что послужит сокращению до минимума формул, носящих абстрактный характер, например: «немедленно», «безотлагательно», «незамедлительно» и другие, которые необоснованно широко используются в действующем уголовно-процессуальном законодательстве РК. Диссертант в ходе исследования наглядно показывает метаморфозу категории времени, то есть переход времени из философской категории в категорию правового времени: из начального «времени» во «временность», далее в «период», затем в «срок» и «момент», – раскрывая при этом сущность каждой временной категории, отметив различие и обобщающие признаки. Учитывая специфику трактовок процессуального срока, закрепленного в действующем уголовно-процессуальном законодательстве, автор впервые в уголовно-процессуальной литературе рассматривает срок как исходную от общей философской категории «время». Результаты диссертационного исследования, по мнению автора, могут быть использованы для дальнейшего совершенствования уголовного и уголовно-процессуального законодательства. Они также могут быть полезны практическим работникам органов дознания, предварительного следствия и прокуратуры. Оценивая новизну, необходимо отметить, что уголовно-процессуальные исследования по данной теме не проводились со времени обретения Казахстаном суверенитета и начала реализации Государственной Программы правовой реформы, что явилось причиной необходимости восполнения пробелов в теории и практике. Элементы научной новизны нашли воплощение в положениях, выносимых на защиту и затрагивающих, прежде всего, уголовно-процессуальную проблематику исследования.

Основные положения диссертации, выносимые на защиту.

1. Общефилософская категория «время» требует уголовно-процессуальной интерпретации в пределах сугубо правовой категории, называемой «действие закона во времени». В целях избежания противоречий между философами и юристами по поводу правильной трактовки времени, а именно необходимости постоянно уточнять в какой сфере мы рассматриваем данную категорию (либо это философская, т.к. она вместе с пространством представляет собой основной атрибут бытия и является категорией философии либо это сфера юриспруденции), диссертант полагает целесообразным включение в научный оборот теории процессуального права и понятийный аппарат уголовно-процессуального права наиболее простое понятие «временность», которое исходит из самой категории «время», однако предполагает собой начальный и конечный моменты времени.

2. Институт процессуального срока является одним из результатов уголовно-процессуальной интерпретации философской категории времени, в связи с тем, что срок – частное, прикладное проявление данной категории. Времени присущ такой признак, как длительность, что опосредует протяженность уголовного процесса во времени. Универсальность длительности обусловлена наличием в каждом изменении последовательно реализующихся этапов, единство прерывного и непрерывного. Время складывается из множества последовательностей и длительностей существования конкретных действий, каждый из которых имеет свое начало и конец. Для времени понятие прерывность всегда относительно.

3.Действующее отечественное уголовно-процессуальное законодательство помимо сроков проведения следственных действий дает определение «ночному времени» (п.43 ст.7 УПК РК). Однако, по мнению диссертанта, содержание «ночного времени» различно трактуется субъектами уголовно-процессуальных правоотношений, что препятствует обеспечению законности в данной части. Законодателем конкретно определены начальный и конечный моменты времени, а значит это не просто время, а конкретный процессуальный срок. Следовательно, более правильным будет обозначение не «ночное время», а «ночной период времени». Отсюда важно выделить из общего аморфного понятия «ночного времени» конкретный процессуально значимый отрезок, а именно с двадцати двух до шести часов местного времени, обозначив в законе как «ночной период времени», а «ночное время» может восприниматься людьми по мере удобства.

4. В действующем УПК РК более 40 статей содержат требования «немедленного», «безотлагательного», «незамедлительного» выполнения отдельных процессуальных действий и решений. Оперирование в столь большом количестве подобной терминологией в законодательных актах разрушает целостную систему процессуальной деятельности и дает основания для произвольного толкования должностными лицами отдельных задач уголовного судопроизводства в части исполнения условий быстроты и своевременности производства по делу. Употребление в законе подобной терминологии, безусловно, влечет сужение временного круга при одновременном сохранении определенной содержательной аморфности. Если есть основания и возможность для немедленного выполнения процессуального действия, то здесь вопросов не возникает. Однако, если же есть основание, но нет физической возможности в виду особой загруженности следователя, вытекает, что производство должно быть выполнено сразу же, но не позднее 24 часов, предположим, с момента появления основания. Но при таком подходе критерий «жесткости» предписания утрачивает свою значимость. Следовательно, необходимо, если не устранить, то хотя бы сократить до минимума оперирование в законе подобными терминами, приведя их к единообразному пониманию, толкованию, применению, исключая двойственность.

5. Действие уголовно-процессуального закона РК во времени предполагает его действие во временности. Однако в связи с тем, что формулировка «действие закона во временности» в ст.5 УПК РК нарушает все существующие каноны и традиции, предлагается иная, более конкретная для восприятия терминология в создании оптимальной формулировки одного содержания – «пределы действия закона во времени». Этим положением обеспечивается жесткость интерпретации временных свойств и качеств закона. Здесь определяется принадлежность времени к праву в отрыве от вечного, бесконечного космоса.

6. Требование «незамедлительного» выделения материалов для возбуждения нового уголовного дела, указанное в ч.3 ст.49 УПК РК вообще не ограничено какими-либо временными рамками и поэтому может быть подвергнуто свободной интерпретации. По мнению диссертанта, более правильно ограничить по времени выполнение его действия. Нами предлагается следующая редакция данной нормы: «Если по уголовному делу получены сведения о действиях, содержащих признаки преступлений, не связанных с данным делом, все материалы о них должны быть выделены для решения вопроса о возбуждении нового уголовного дела в порядке, предусмотренном настоящим Кодексом, и не позднее трех часов с момента получения таких сведений».

7. В целях единообразного понимания требований ч.2 ст.68 УПК РК нам представляется более правильным ограничить во времени «немедленность» и представленную часть нормы изложить в новой редакции: «Задержанный подозреваемый вправе сразу же, и не позднее трех часов сообщить по телефону или иным способом по месту своего жительства или работы о своем задержании и месте содержания». Учитывая, что в протоколах следственных действий обязательно указывается время начала и завершения, будет легко проконтролировать выполнение этого требования даже самому заинтересованному лицу.

8. С целью обеспечить задержанному лицу защиту от незаконного задержания диссертантом предлагается уточнить содержание положения «немедленность» выполнения действий начальником места содержания задержанного» (ч.3 ст.136 УПК РК). Рациональным подходом здесь было бы своевременное уведомление лица, в производстве которого находится дело, то есть до того, как задержанное лицо будет освобождено. В противном случае эффект задержания не может быть достигнут. В связи с этим, ч.3 ст.136 УПК РК, как нам представляется, целесообразно изложить в следующей редакции: «Если в течение семидесяти двух часов с момента задержания к начальнику места содержания задержанного не поступило постановление дознавателя, следователя, санкционированное прокурором, о применении к задержанному ареста в качестве меры пресечения, начальник места содержания задержанного, уведомив лицо, в производстве которого находится дело, в тот же час должен освободить его своим постановлением, известив об этом прокурора».

9. В ст.202 УПК РК необходимо указать обязательность установления часа вынесения постановления. Ввиду того, что уведомление прокурора, ознакомление других участников уголовного процесса с материалами дела и другие процессуальные действия происходят в срок, исчисляемый часами, возникает необходимость в обязательном порядке указывать в процессуальных документах (постановлениях) время (часы) их составления. В противном случае исчисление этих сроков практически невозможно.

Необходимо конкретизировать в ст.202 УПК РК время, указывая в скобках слово «час». Таким образом, предлагаем следующую формулировку статьи: «В процессе предварительного следствия при принятии в соответствии с настоящим Кодексом какого-либо процессуального решения следователем выносится постановление, в котором указывается место и время (час) его составления, фамилия и должность следователя, существо и основания принимаемого решения, статьи настоящего Кодекса, на основании которых вынесено постановление. Постановление подписывается следователем».

10. Предлагается ввести в понятийный аппарат уголовно-процессуального закона РК, а именно в ст.7 УПК РК, процессуально-правовую интерпретацию срока, которая раскрывала бы суть соблюдения процессуального срока и значение правильного исчисления и течения таковых моментов.

Диссертантом сформулировано следующее определение: «Процессуальный срок в уголовном судопроизводстве – это урегулированный уголовно-процессуальным законодательством РК и направленный на реализацию задач уголовного процесса временной промежуток, в течение которого лицо, участвующее в уголовном судопроизводстве, вправе или обязано совершить те или иные конкретные процессуальные действия в строго определенной последовательности или воздержаться от них. Процессуальные сроки являются важным организационным средством, составной частью системы гарантии. Сроки направлены на борьбу с волокитой и медлительностью, обеспечивают быстроту и эффективность расследования преступлений». В уголовном процессе РК, согласно ч.1 ст.54 УПК РК, сроки исчисляются часами, сутками, месяцами, годами. Соответственно все иные временные проявления, предполагающие исчисление процессуального времени, не могут быть отнесены к собственно уголовно-процессуальным срокам, что ставит под сомнение их законность и правовую целесообразность.

Приведенные положения являются новыми, сформулированными впервые, раскрывают организационно-процессуальные вопросы деятельности органов предварительного расследования и прокуратуры, привносят ясность и конкретность в процедуры исчисления процессуальных сроков.

Теоретическое и практическое значение исследования. Теоретические положения диссертации будут способствовать углублению представления о временной упорядоченности уголовно-процессуальных действий. Они могут быть использованы в последующих разработках ряда научных проблем и в преподавании курса уголовного процесса. Положения работы позволяют устранить существующий пробел в теоретическом осмыслении критериев и пределов уголовно-процессуальной интерпретации общефилософской категории «время», а также освещения временной регламентации уголовного судопроизводства.

Значимость результатов диссертационного исследования обусловливается также новизной самой постановки проблемы, прогностическим характером ряда выводов, апробированностью основных положений в научно-исследовательской работе. Выводы и рекомендации, изложенные в диссертации, полезны для практической деятельности органов дознания, следствия и прокуратуры.

Апробация и внедрение результатов исследования. Апробация результатов исследования проходила в ходе обсуждения основных положений работы на заседаниях кафедры организации расследования преступлений и уголовного процесса Академии МВД РК. Результаты исследования доложены автором на международных научно-практических конференциях, проводимых в Университете «Кайнар» (10 лет независимости Казахстана: итоги и перспективы развития), Институте международных профессий (Казахстан и мировое сообщество), Казахском гуманитарном юридическом университете (Проблемы борьбы с преступностью в контексте национальной концепции права), Академии МВД РК (Актуальные проблемы борьбы с преступностью на современном этапе). Кроме того, основные теоретические положения, выводы и некоторые рекомендации нашли свое отражение в республиканских юридических научно-практических журналах («Фемида». 2002. №10, «Закон и Время». 2002. №3, «Экономика и Право Казахстана». 2003. №22, Вестнике Университета им. Д.А.Кунаева. 2003. №9, «Казахстанский журнал международного права». 2003. №3(11), «Научный мир Казахстана». 2007. №1).

Положения диссертационного исследования внедрены в практику деятельности следственных подразделений ГУВД г.Алматы, УВД и прокуратуры г.Темиртау Карагандинской области. Апробация результатов исследования осуществлялась также в ходе учебного процесса при проведении занятий на факультетах очного обучения Академии МВД РК и Карагандинского юридического института МВД РК им. Б. Бейсенова.

Структура и объем диссертации обусловлены поставленными целями и вытекающими из них задачами. Диссертация состоит из введения, трех разделов, включающих семь подразделов, заключения, списка использованных источников и восьми приложений.

Основная часть

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, представлено научное состояние проблемы и аргументирована степень новизны проблематики; определены цели, задачи, объект и предмет исследования. Охарактеризованы методология, методика исследования и сформулированы теоретические выводы, законодательные предложения и практические рекомендации в виде основных положений, выносимых на защиту; сообщается о принятых мерах по апробации и внедрению результатов исследования.

Первый раздел «Генезис категории времени в уголовно-процессуальном праве» состоит из трех подразделов и посвящен вопросам познания времени с позиции философско-правового анализа.

В первом подразделе «Философское содержание категории времени» рассматривается философская методология категории времени, ввиду того, что время, в абсолютном его понимании, есть феномен всего человечества во все века.

Интерес к проблеме времени обусловлен как внутренними потребностями развития философии, так и гуманитарного знания в целом, поскольку она представляет собой мировоззренческое и методологическое основание для целого ряда наук. Ни одна гуманитарная наука, предметом изучения которой является человек, не может игнорировать категорию времени [3, с. 9-10].

К выяснению смысла понятия «время» обращались многие мыслители прошлого – от Эпикура и Сенеки до Канта и Гегеля. Такой длительный и устойчивый интерес предопределен объективной востребованностью комплекса знаний, применение которых позволяет решать самые сложные задачи.

Подавляющее большинство философов свидетельствует о том, что решение вопроса о сущности времени сопряжено с большими сложностями. Хорошо известны слова Августина об удивительной природе времени «Что же такое время? Пока никто меня о том не спрашивает, я понимаю нисколько не затрудняясь; но сколь скоро хочу дать ответ об этом, становлюсь совершенно в тупик» [4, с. 340]. И не одному только Августину приходилось поражаться тем парадоксам, с которыми сталкивается человеческое сознание, стремясь постигнуть в понятиях этот трудно уловимый феномен – время.

В античности наибольшее внимание проблеме времени уделено у Аристотеля, Плотина, Платона, Августина.

Платон определял время как категорию космическую: Оно создается вместе с космосом, явлено в движении небесных тел и подчиняется числа. Поскольку космос не вечен, а только создан по вечному образу, то он может иметь также и конец своего существования, – правда его может уничтожить только тот, кто создал. Однако демиург (создатель) не может захотеть разрушить созданный им космос, потому что последний – благ, поэтому космос можно считать бессмертным. Соответственно, вопрос о возможном конце времени, так же как и космоса, остается у Платона в сущности открытым [5, с. 3].

В отличие от Платона Аристотель не рассматривает акт порождения времени и не исходит поэтому из постоянного соотнесения времени с надвременной вечностью умопостигаемого бытия. Так, время, прежде всего, представляется каким-то движением и изменением. Но движение может быть быстрее и медленнее, а время нет, так как медленное и скорое определяется временем. Время – это не движение, оно является движением лишь постольку, поскольку движение имеет число. Согласно аристотелевского учения, время есть число движения по отношению к предыдущему и последующему [6, с. 365-367].

Резкую критику аристотелевского понимания времени предпринял один из наиболее выдающихся мыслителей эпохи эллинизма – Плотин.

Для понимания сущности времени Плотин считает необходимым обратиться к Платону с его определением времени через вечность. Не случайно анализу времени в третьей Эннеаде Плотин предпосылает подробное рассмотрение того, что такое вечность: «Только если познано то, что является образцом, можно уяснить и сущность образа» [5, с. 9-10].

Таким образом, получается, что гносеологический аспект проблемы времени актуализируется по мере того, как выясняются сложности ее решения. В философском понимании время не знает границ, пределов и делении. Человечество только лишь пытается его распознать, придумывая различные способы, приемы, методы овладения. Время мы интерпретируем для себя с онтологической точки зрения философского аспекта как совокупность отношений, выражающих координацию сменяющих друг друга состояний (явлений) – их последовательность и длительность [7, с. 94].

Диссертант, воспринимая достижения предшественников, особо отмечает временной понятийный аппарат, отражающий различные временные параметры философской категории времени. Содержание знаний о времени в значительной степени отражено в понятиях о длительности, однородности, бесконечности, не разветвленности, не замкнутости, анизотропии, одномерности, непрерывности времени. Осмысление этих понятий, а также таких, как «позже», «раньше», «прошлое», «настоящее», «будущее», «до», «после», «теперь», установление их объективного содержания составляют неотъемлемую часть проблемы времени.

Временной понятийный аппарат теории неоднороден, в нем можно выделить понятия: 1)отражающие основные временные отношения («до», «после», «в данный момент» и так далее); 2)обозначающие временные свойства (непрерывность, одномерность и другие); 3)описывающие гипотетические временные отношения и свойства [8, с. 15].

Второй подраздел «Особенности толкования категории времени в уголовно-процессуальном праве» посвящен философско-юридическому анализу категории времени где используя философские знания, априори дается правовая характеристика времени и ее имманентным свойствам.

Так, в отличие от философии, исследующей время как всеобщее, универсальное понятие, в правовых науках изучаются частные временные связи и отношения [1]. При этом встает одна из проблем в юриспруденции, в частности в уголовно-процессуальном праве, связанная с правильным толкованием категории времени.

К проблеме толкования феномена времени многие ученые в различных отраслях знаний подходили так или иначе ближе к своей специализации. Автор же в данной работе рассматривает философскую категорию времени сквозь призму правового содержания, интерпретирует ее с точки зрения целей и задач уголовного процесса.

В этой связи настоятельным образом встает задача – найти наиболее оптимальное решение, ввести в понятийный аппарат правовой области науки термин, который будет восприниматься всеми субъектами правовых отношений единообразно, исключая многовариантность понимания.

Как мы выяснили, в философском аспекте времени присущи свойства безграничности и безграничной делимости, совокупности отношений, выражающих координацию сменяющихся друг друга состояний (явлений) и необратимостью – их последовательность и длительность. Время в абсолютном понимании сочетается с понятием вечности. Однако, соприкасаясь с человеческим миром, отделяется от него, где теряет качество вечности.

В целях избежания противоречий между философами и юристами по поводу правильности трактовки времени диссертант полагает целесообразным включение в научный оборот теории процессуального права и понятийный аппарат уголовно-процессуального права более рациональное понятие «временность», которое исходит из самого понятия «время», однако предполагает собой уже начальный и конечные моменты времени.

У времени существуют свойства, присущие только этой философской категории, где ни один из атрибутов бытия не может обладать такими темпорально-оценочными параметрами, как временность. По мнению автора, когда в юридической лексике оперируют слово «время», оно должно интерпретироваться в сознании человека как «временность», а при написании самого слова «время» должны указываться уточняющие временные границы – параметры. Иначе понимание процессуального времени может предполагать «существование всегда», что недопустимо в уголовном процессе.

Право регулирует не время как таковое, а временные параметры деятельности: ее длительность, скорость и так далее, выступая одним из средств освоения времени [2, с. 19].

Именно наличие у временности явления длительности (продолжительности, протяженности) или, иными словами, его существование в определенный период времени дает ту устойчивость, которая необходима явлению, чтобы стать правовым. В противном случае контакта с правом не произойдет ввиду недоступности явления для права.

Автор приходит к выводу, что время как феномен в зависимости от сферы применения имеет по своему содержанию три значения. Это, прежде всего: 1) философское; 2) правовое; 3) процессуально-правовое. Ее сущность во многом включает в себя как философскую, так и правовую значимость времени. Но наряду с вышеуказанным в данную категорию включаются конкретные временные рамки процессуального порядка выполнения отдельных действий. В уголовно-процессуальном законодательстве РК это явление выделяют под жестким обозначением «процессуальный срок». Однако проблема интерпретации времени в уголовно-процессуальном праве сводится только лишь к процессуальным срокам. Более 170 норм УПК РК содержат различные временные параметры, в том числе определение «ночного времени» и действия закона во времени. В совокупности все эти моменты подпадают под общее процессуальное поле понятийного аппарата категории времени, которую автор подвергает научному дифференцированному исследованию.

В третьем подразделе «Процессуально-правовая основа категории времени. Процессуальная метаморфоза категории времени в уголовном судопроизводстве» рассматриваются вопросы пределов действия закона во времени, так как именно временные рамки закона определяют жизненную основу внутрисуществующих норм, проводится процессуальная метаморфоза категории времени в процессуальные сроки.

Точное установление границ действия законов является важнейшим условием правового регулирования. Оно необходимо потому, что каждый нормативный правовой акт когда-то издается и когда-то прекращает свое действие, функционирует на определенной территории, нередко адресован той или иной категории субъектов. От того, когда вступает в действие нормативный акт, на какую территорию он распространяется и так далее, в определенной степени зависит эффективность юридических норм, достижение целей правового регулирования, что составляет основу всего закона. Вот почему в качестве процессуально-правовой основы категории времени установлен темпоральный параметр действия уголовно-процессуального закона.

В этой связи диссертантом более подробно рассматривается глава 7 «Действие нормативных правовых актов во времени, пространстве и по лицам» Закона РК «О нормативных правовых актах РК» от 24 марта 1998г.

Рассматривая в целом действие УПК как единого закона, определяющегося временем его принятия и вступления в силу до отмены в законодательном порядке, отдельные его положения определяют действие конкретных норм в пределах того же не прекращающего своего действия общего Кодекса. Время действия УПК – общее направление категории времени, время действия отдельных его положений – частное, прикладное проявление данной категории, которое работает в установленный период временности, определяя конкретные временные параметры «календарного времени» [9, с. 224].

В криминалистике время также приобретает важное значение, поскольку способствует не только познанию механизма преступной деятельности, но что не менее важно, исключение случаев привлечения к уголовной ответственности невиновных лиц. Анализ информации о времени, содержащейся во «времясодержащих» следах преступления, позволяет сопоставить временные шкалы развития преступной деятельности и действия конкретного субъекта, установить их совпадение и различие [10, с. 9].

В правовой системе «время» можно сравнить лишь с Конституцией как фундамент для строительства всей временной системы права. Действие во времени иных законов предполагает их действие во «временности». Временность характеризуется определенной длительностью и последовательностью, которая не задает конкретных временных границ, а лишь предполагает начало и конец. Точное определение временных рамок дает отрезок на линии временности, именуемый периодом. Юристами он обозначен под жестким термином «срок». Сроки в свою очередь могут состоять из множества моментов, мгновений, и чем их больше, тем продолжительнее временность, а значит, увеличивается срок.

Второй раздел «Особенности интерпретации сроков в уголовном судопроизводстве» состоит из четырех подразделов.

В первом подразделе «Общее понятие уголовно-процессуального срока и порядок его исчисления» рассматриваются множество авторитетных мнений ученых по проблеме процессуальной трактовки сроков в уголовном судопроизводстве, в частности на досудебных стадиях. Принимая во внимание все изложенное, учитывая современное положение законодательной базы, автор представил свою модернизированную, процессуально-правовую интерпретацию частного, интенсионального проявления философской категории времени – процессуального срока.

УПК РК содержит около 90 статей, которые устанавливают конкретные сроки процессуальной деятельности. Из них более 50 статей применяются при регулировании правоотношений в досудебных стадиях. Процессуальные сроки направлены на обеспечение наиболее успешного расследования преступлений, выполняя в целом задачи уголовного процесса, указанные в ст.8 УПК РК. Правовое значение процессуальных сроков в судопроизводстве определяются ролью, которую они выполняют в регулировании процессуальной деятельности участников процесса. Соблюдение процессуальных сроков является гарантией соблюдения законности. Нарушение сроков влечет за собой нарушение прав и свобод человека, чьи интересы были затронуты.

Более жесткого и конкретного метода регулирования правового времени еще не придумано, чем четко установленный законом срок, который исчисляется (ст. 54 УПК РК) в часах, сутках, месяцах и годах. Данная временная шкала исчисления сроков воспринимается всеми субъектами правовых отношений едино. Соответственно все иные темпоральные проявления, предполагающие исчисление процессуального времени, не могут быть сроками и должны считаться не законными.

Наряду с этим, в работе подробно описывается общий порядок исчисления процессуального срока, а также отличие его от течения.

Когда говорят о течении срока, то имеют в виду последовательную смену секунд, минут, часов, суток и так далее, то есть процесс, присущий самому времени. Когда же говорят об исчислении срока, то имеют в виду его подсчет, измерение, то есть процесс, присущий деятельности человека. Срок может течь и при этом не измеряться человеком. Но исчисляться, измеряться может только текущий срок. Поэтому выражение «срок исчисляется с такого-то момента» означает на начало его отсчета, а выражение «срок течет с такого-то момента» – на начало срока, начало его течения [11, с. 6].

Второй подраздел «Классификация процессуальных сроков» посвящен процессуальной дифференциации темпоральных параметров.

Любая классификация означает систему соподчиненных понятий (классов изучаемых объектов) в какой-либо области знаний или деятельности человека. Она используется как своеобразное средство для установления связей между этими понятиями или классами объектов [12, с. 100].

В зависимости от целей и задач процессуальные сроки делятся на большие группы и подгруппы. Автор приводит большое количество авторитетных мнений ученых по этому поводу, проводит исследование каждой из них. После чего, учитывая полученные результаты, предлагает классификацию не только процессуальных сроков, но в целом подвергает дифференциации философскую категорию времени.

Процессуальная временность, установленная уголовно-процессуальным законом, включает в себя два основных элемента. Во-первых, это действие самого закона в период времени (ст.5 УПК РК). Исходя из которого следует, что весь уголовный процесс осуществляется во временных рамках действующего закона, где каждая правовая норма имеет начало и конец, рождение и смерть. Во-вторых, это непосредственно те периоды времени, которые устанавливаются нормами уголовно-процессуального законодательства, те рамки, которые определяют движение уголовных дел.

Представленная дифференциация процессуальной временности не подразумевает их четкое разграничение на два основных элемента, наоборот, эти два понятия тесно соприкасаются между собой, взаимообусловливая друг друга. Далее, периоды времени делятся на две большие группы. Первая – это абсолютно-определенная, к которой относятся законодательно установленные процессуальные сроки. И вторая – группа длительностей, не являющихся процессуальными сроками. В эту группу входят две подгруппы временности: а)относительно-определенные и б) неопределенные.

От классификации многих ученых-процессуалистов представленная классификация отличается тем, что она отошла от традиционного разделения сроков на сроки-периоды и сроки-моменты. Диссертант считает, что сроки не могут быть моментами, они могут состоять из множества моментов, поэтому сама процессуальная формулировка «сроки-моменты» не отвечает требованиям реальной действительности.

В ходе анализа норм действующего уголовно-процессуального законодательства РК было выявлено, что законодатель, устанавливая длительность сроков, уже условно разграничил их на три подгруппы. Это: а)общие; б)специальные и в)исключительные, каждой из которых принадлежит своя временная категория.

Автор считает, что предложенная классификация будет вносить определенную ясность в познание института процессуальных сроков на досудебных стадиях уголовного процесса, а также будет способствовать совершенствованию организации и деятельности правоприменительных органов. Однако исходя из общей теории интерпретации правового времени, в уголовном судопроизводстве данная классификация не может быть исчерпывающей и законченной, возможно проведение классификации и по другим основаниям.

В третьем подразделе «Проблемы унификации терминологического аппарата, обслуживающего процессуальную категорию времени» исследуются проблемы приведения в единообразное понимание терминов, использование которых вносят аморфность и двойственность в их уяснении.

Имеют место случаи нарушения законности в деятельности правоохранительных органов, связанные с процессуальными сроками, установленными уголовно-процессуальным законодательством. Утверждать, что все нарушения процессуальных сроков были допущены в результате халатного отношения к обязанностям или корыстных побуждений лица, ведущего уголовный процесс, нельзя. Нарушения процессуальных сроков могут быть допущены в результате неверного понимания терминов, обозначающих пределы временных параметров. Эту проблему В.В.Шимановский сформулировал так: «Не все следователя прочно знают закон и иные, нормативно-правовые акты, умеют правильно толковать и применять процессуальные нормы на практике. В ряде случаев приходится сталкиваться с отношением к этим нормам как к обременительной формальности, «тормозу» при расследовании преступлений» [13, с. 31]. Речь идет о требованиях закона о немедленном, безотлагательном, незамедлительном выполнении какого-либо процессуального действия. Хотя они и задают определенный темп судопроизводства, все же предпочтительнее было бы отказаться, хотя бы частично, от употреб­ления подобной терминологии. Многие уполномоченные лица по роду своей деятельности зачастую толкуют их в свою пользу с тем, чтобы воспользоваться большим, чем положено временем.

Анализ действующего УПК РК показал, что имеется более десяти статей, в которых ставятся условия незамедлительного выполнения каких-либо действий (ч.2 ст.8, ч.3 ст.49, ч.6 ст.100, ст.135, ч.3 ст.155, ч.2 ст.216, ст.235 и др.); более тридцати норм – требования немедленности и безотлагательности (ч.ч.3, 4 ст.14, ч.2 ст.68, ч.ч.2, 4 ст.104, ч.3 ст.150, ч.5 ст.491 и др.); более тридцати – содержат нечеткое, аморфное представление о сущности темпа уголовного судопроизводства (своевременно, одновременно, длительное время, исчисление срока в днях и другое).

Аморфные термины невозможно искоренить полностью, но сократить до минимума их употребление в законах, где затрагиваются неотъемлемые права и свободы граждан, на наш взгляд, – обязанность законодателя любого цивилизованного государства.

Автор в посвященной работе провел унификацию законодательно закрепленных временных параметров с учетом теоретических основ правового времени и результатов глубокого анализа эмпирического материала.

Четвертый подраздел «Типичные нарушения, допускаемые при соблюдении процессуальных сроков и иных временных параметров в досудебных стадиях» посвящен ошибкам, допускаемые при исчислении сроков на предварительном расследовании.

Нарушения при исчислении нередко становятся причинами неправильного применения закона, нарушения прав и законных интересов граждан, вовлекаемых в уголовный процесс. Наступление или истечения процессуального срока выступает в качестве юридического факта или даже элемента сложного юридического состава — необходимого правового условия для правомерного применения закона.

Третий раздел диссертации «Методологические аспекты решения проблем, связанных с интерпретацией категории времени в уголовном процессе» посвящен оптимальным путям совершенствования проблем, связанных с процессуальной интерпретацией философской категории времени.

Приведение к единообразной трактовке абстрактной временной категории уголовно-процессуального законодательства РК означает исключение условий, вызывающих в правовых отношениях плюрализм мнений и взглядов по поводу правильности интерпретации темпоральных параметров.

Целесообразным является акт выведения за пределы уголовно-процессуального права понятий, не имеющих четко обозначенных временных границ, обеспечив законность на предварительном расследовании.

В силу особого правового характера и настоятельной необходимости решения стоящей проблемы автором и была проведена работа по выявлению форм и средств в целях унификации терминологического аппарата, обслуживающего процессуальную категорию времени.

В заключении изложены основные выводы исследования:

1. Философская интерпретация категории времени очень специфична, что проявляется в следующем: 1)категория времени – одно из сложных философских понятий; 2)время интерпретируется в своем прикладном значении широко, но при этом его основное качество как мерило различных процессов и явлений (протяженности явлений во времени) остается неизменной; 3)правильная интерпретация философской категории «времени» непосредственно к нуждам и целям уголовного судопроизводства имеет следующее значение: точно определяются временные параметры отдельных процессуальных действий и решений, чтобы избежать волокиты и бюрократизма со стороны должностных лиц; достигается унификация терминологического аппарата, обслуживающего процессуально-правовую основу темпоральных параметров; точно определяются границы действия уголовно-процессуального закона во времени, что обеспечивает легитимность проведения дальнейших процессуальных действий и обусловливает законность уже проведенных; 4)появляется возможность выработки единого понимания сущности процессуальных сроков, которая напрямую связана с пониманием времени как единого и целого, общего и частного.

2. В п.43 ст.7 УПК РК дано, более четко и правильно, по мнению автора, звучала бы формулировка не «ночное время», а «ночной период времени».

3.В связи с тем, что формулировка «действие закона во временности» в ст.5 УПК РК нарушает существующие каноны и традиции, предлагается иная, более конкретная для восприятия терминология – «пределы действия закона во времени».

4. Правило, установленное в ч.2 ст.54 УПК РК, не относится к исчислению сроков при задержании. В этой связи предлагается дополнить: «Это правило не относится к исчислению сроков при задержании, применении мер пресечения, аресте, домашнем аресте, а также при нахождении лица в медицинском или психиатрическом лечебном заведении в целях производства судебной экспертизы».

5. Анализируя уголовно-процессуальное законодательство РК, в частности, нормы досудебных стадий, автор приходит к выводу о том, что понятийный аппарат, обслуживающий временные параметры уголовного судопроизводства, нуждается в унификации – приведении в единообразное состояние отдельных терминов, носящих в себе признаки абстрактности, аморфности в смысловом содержании.

6. Автор считает необходимым уточнение временных рамок в ч.3 ст.49 УПК РК и предлагает исключить из данной нормы слово «незамедлительно» и после слов «настоящим Кодексом» дополнить «и не позднее трех часов с момента получения таких сведений».

7. В целях единообразного понимания требований ч.2 ст.68 УПК РК предлагается изложить в новой редакции: «Задержанный подозреваемый вправе сразу же, и не позднее трех часов, после окончания первого допроса сообщить по телефону или иным способом по месту своего жительства или работы о своем задержании и месте содержания».

8. Излишне использование термина «немедленно» в ч.4 ст.102 УПК РК. Целесообразно изложить ч.4 ст.102 УПК РК в следующей редакции: «Ходатайство подлежит рассмотрению и разрешению непосредственно после его заявления, но не позднее трех суток со дня заявления».

9. В целях обеспечения конституционных прав и свобод граждан предлагается в ч.ч.1 и 2 ст.104 УПК РК термины «немедленно» заменить на определенный законом минимальный срок – три часа.

10. Предлагается в ч.3 ст.107 УПК РК слово «немедленно» заменить на «в установленный законом срок». Оставив при этом не измененными конкретные сроки, указанные в ч.2 ст.108 УПК РК.

11. В ст.202 УПК РК необходимо указать обязательность установления часа вынесения постановления. Таким образом, предлагается следующая формулировка статьи: «В процессе предварительного следствия при принятии в соответствии с настоящим Кодексом какого-либо процессуального решения следователем выносится постановление, в котором указывается место и время (час) его составления, фамилия и должность следователя, существо и основание принимаемого решения, статьи настоящего Кодекса, на основании которых вынесено постановление. Постановление подписывается следователем».

Список использованных источников

1 Трубников Н.Н. Проблема времени в свете философского мировоззрения // Вопросы философии. 1978. №2. – с. 111-114.

2 Рабинович П.М. Время в правовом регулировании (философско-юридические аспекты) // Правоведение. 1990. №3. – с. 18-21.

3 Донченко А.П. Фактор времени в нравственном становлении и развитии личности. – Л.: ЛГУ, 1988. – 120с.   

4 Творение Блаженного Августина, епископа Иппонийского. – Киев, 1880. Ч.1. – 448с.

5 Время, истина, субстанция: от античной рациональности к средневековой / Отв. ред. В.П.Гайденко. – М.: ИФАН, 1991. – 131с.

6 Аристотель. Соч. в 4-х т. – М.: Мысль, 1984. Т.4. – 830с.

7 Ильичев Л.Ф., Федосеев П.Н., Ковалев С.М., Панов В.Г. – М.: Советская энциклопедия, 1983. – 208с.

8 Сучкова Г.Г. Время как проблема гносеологии. – Ростов-на-Дону: Издательство Ростовского университета, 1988. – 208с.

9 Толеубекова Б.Х. Уголовно-процессуальное право РК (Общая часть): Учебник. – Алматы: Баспа, 1998. – 432с.

10 Мешков В.М. Установление фактора времени при расследовании преступлений: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Киев, 1990. – 23с.

11 Якупов Р.Х. Исчисление процессуальных сроков в советском уголовном процессе: Учеб. пос. – М.: МССШМ МВД СССР, 1990. – 36с.

12 Каиржанов Е.И. Криминология. Общая часть: Учебн. для юрид. вузов. – Алматы: Оркениет, 2000. – 288с.

13 Шимановский В.В. Точное соблюдение уголовно-процессуальных норм при расследовании преступлений – долг каждого следователя // Уголовно-процессуальные проблемы предварительного следствия и пути его совершенствования: Сб. науч. ст. – Волгоград, 1985. – с.30-33.


Список опубликованных работ по теме диссертации:

1 Алибеков А.Н. Критерии разграничения срока и временности (длительности) в уголовно-процессуальном законодательстве РК // Казахстанский журнал международного права. 2003. №3(11). – С.223-231.

2 Алибеков А.Н. Методология решения проблем, связанных с интерпретацией категории времени в уголовном процессе // Экономика и Право Казахстана. 2003. №22. – С.39-43.

3 Алибеков А.Н. Проблемы процессуально-правовой интерпретации действия закона во времени (философско-правовые аспекты) // Вестник университета им. Д.А.Кунаева. 2003. №9. – С.93-96.

4 Алибеков А.Н. Соблюдение процессуальных сроков – веление Закона // Сб. мат-лов международ. науч.-практ. конф. ун-та «Кайнар». – Алматы, 2001. – С.815-817.

5 Алибеков А.Н. Роль процессуальных сроков в уголовном процессе // Сб. мат-лов международ. науч.-практ. конф. ин-та международ. профессий. – Алматы, 2001. – С. 276-279.

6 Алибеков А.Н. Типичные нарушения процессуальных сроков в уголовном судопроизводстве // Фемида. 2002. №10. – С.50-55.

7 Алибеков А.Н. Процессуальная метаморфоза категории времени в уголовном судопроизводстве // Мат-лы международ. науч.-практ. конф., посвященной памяти Е.Г.Джакишеву. – Алматы: КазГЮУ, 2002. – С. 290-295.

8 Алибеков А.Н. Проблема исчисления процессуальных сроков в уголовном судопроизводстве // Закон и Время. 2002. №3. – С.112-115.

9 Алибеков А.Н. Особенности интерпретации процессуальных сроков в уголовно-процессуальном праве // Мат-лы международ. науч.-практ. конф. Академии МВД РК. – Алматы, 2002. – С.73-80.

10 Алибеков А.Н. Особенности толкования категории времени в уголовно-процессуальном праве // Научный мир Казахстана. 2007. №1. – С.110-116.


2004
Автореферат
float(0.297031879425)