Становление и развитие государственности древних тюрков (VI-VIII вв.)

УДК 94(35) «452.2»                                                            На правах рукописи

Становление и развитие государственности древних тюрков. (VI-VIII вв.)

07.00.02. – Отечественная история

(История Республики Казахстан)

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Республика Казахстан

Караганда

2008

Работа выполнена в Институте кипчаковедения при Казахском гуманитарно-юридическом университете.

Научный консультант:                  Кумеков Б.Е., академик Национальной

                                                            академии наук Республики Казахстан,

                                                            доктор исторических наук, профессор

Официальные оппоненты:          Абусеитова М.Х. доктор исторических наук,

                                                            профессор

                                                            Сыздыков С.М. доктор исторических наук,

                                                            профессор

                                                            Жолдасбаев С.Ж. доктор исторических наук,

                                                            профессор

            

Ведущая организация:                  Казахский национальный университет

                                                            им. аль-Фараби

         Защита состоится 2 ноября 2008г. на заседании Объединенного диссертационного совета ОД 14.50.12 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора исторических наук по специальности 07.00.02 – Отечественная история (История Республики Казахстан) при Карагандинском государственном университете им. Е.А.Букетова по адресу: 100028, г.Караганда, ул. Университетская, 28. (поточная аудитория № 1 Главного корпуса КарГУ им. Е.А.Букетова).

        

          С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Карагандинского государственного университета им. Е.А.Букетова

         Автореферат разослан «_____» __________________ 2008

Ученый секретарь

диссертационного совета,

доктор исторических наук, профессор                                  Т.А.Алимбаев

                                                  

                                                      Введение

          

  Актуальность темы исследования. Государственные традиции Казахстана, так же как и этнические корни казахов, без сомнения, имеют древнюю историю,  изучение которых, на различных исторических этапах, является актуальным направлением для исследований. 

За время существования истории как науки, одной из актуальных задач  научных поисков было исследование основных причин и исторических закономерностей процессов, генерируемых государственную организацию в конкретных обществах. В эпоху средневековья характер и направленность этих процессов, трансформация институтов общества, определяются широким диапазоном факторов. Основным фактором является своеобразное взаимодействие экологических и социально-экономических процессов в обществе, когда природная и ландшафтная среда обусловливали основные параметры жизнедеятельности социума, систему материального производства и т.д., которые, в свою очередь, определяли «надстройку», основные особенности и закономерности такого явления,  как государство номадного типа.

Каганаты древних тюрков и их продолжатели - это истоки тюркской и казахской государственности. Период их существования характеризуется экономическим расцветом, политическим могуществом, блестящими образцами государственного строительства, правотворчества тюрков центрально-азиатского региона. Все это оказало огромное многостороннее влияние на весь последующий ход истории целого ряда государств, на территории современного Казахстана и сопредельных регионов.

Между тем в последнее время, благодаря высвобождению научной мысли только из формационных рамок, появилась перспектива для изучения проблем, связанных с генезисом государственного управления, идеологии власти и других вопросов государственности у номадов, на новом уровне. В последнее десятилетие поссибилизм постепенно уступает место цивилизационному пониманию мира и истории, представлению о том, что основные параметры жизни средневековых аграрных обществ: характер и направленность институциональных процессов, трансформация традиционных органов власти, -  определяются широким диапазоном факторов. Ведущее место, в числе этих факторов, принадлежит экологическим и природно-климатическим условиям. Именно в этой последовательности они определяют социальный и политический облик аграрных обществ, с преобладанием животноводческой отрасли экономики, а также характер и содержание происходящих в них социальных и политических процессов.

 В разрезе этой научной проблемы диссертант, попутно, задался целью выяснить степень влияния кочевого скотоводства (пастбищного животноводства), на формирование и развитие государственных форм управления обществом на сопутствующие институциональные процессы. Государственные объединения номадного типа, более чем другие типы государств, были втянуты в естественные и общественно-политические процессы своей эпохи, но существовали лишь в определенных пространственно-временных, природно-климатических границах, с известной амплитудой условий жизнедеятельности. На взгляд автора, это следует понимать, прежде всего, как форму взаимодействия природных и политических факторов жизни конкретных обществ, как способ социального и политико-потестарного функционирования в определенных экологических нишах, посредством определённого вида аграрной экономики.

В силу  известных причин, перед исследователями всегда стояла задача объективного и всестороннего изучения всех факторов, детерминировавших догосударственные организации кочевых скотоводов в политические и, в конечном счете, в государственные структуры. Однако проблема исследователей усугубляется тем, что «государство» является категориальной величиной,  и, как социально-политическое явление, имеет свою логику и закономерности  развития. В  разрезе этой проблемы государственность древних тюрков, представляет собой отдельный научный феномен, изучение которого, на протяжении последних двухсот лет, породило широкий диапазон научных гипотез, мнений и взглядов, от полного и резкого отрицания такого явления, до безусловного приятия. Данное исследование в конечных выводах и результатах претендует внести свой вклад в решение этого вопроса.

Степень изученности проблемы. Формирование и развитие древнетюркских каганатов изучается научными центрами США, Дании, Франции, Германии, Японии, России, Турции, центрально-азиатских стран на протяжении двух столетий.

В Европе тюркология появилась в XVIII веке, выделившись из синологии. Синологи, изучая историю Китая, выделили материалы по древним и средневековым номадным обществам из основной массы хроник. Появился раздел синологии, в котором исследовались все источники о «северных варварах» на китайском языке. Эти сведения, в основном, представляли собой значительные по объему рассказы, о целых периодах истории китайского государства в династийных хрониках (ши),  летописях (шу). Кроме того, на основе хроник, летописей, а также утраченных источников, средневековые китайские ученые составляли энциклопедии, энциклопедические справочники, которые содержали сведения о взаимоотношениях китайских императоров с тюркскими государствами и племенами.

 Первые переводы и комментарии к материалам китайских летописей, имеющим отношение к тюркам,  были сделаны в 1756-1758 гг. J.De Guignes [1], позднее С. Жульеном, которые были опубликованы лишь 1874-1877гг. [2] Эти исследования, ставшие новаторскими для своего времени, привлекли внимание ученых к новой теме в разрезе синологии.

Следующей значительной по масштабу работой по переводу китайских хроник и энциклопедий на европейские языки, стала работа миссионера отца Иакинфа – Н.Я.Бичурина, который, во второй половине XVIII века, возглавлял Пекинскую духовную миссию и имел возможность пользоваться первоисточниками из архива императорского дворца. [3]

В этом контексте необходимо отметить монографию Д.М.Позднеева - «Исторический очерк уйгуров», с переводами из «новой» летописи династии Тан и критикой переводов Н.Я.Бичурина. [4] Немаловажное значение имеют работы А.Г.Малявкина [5], В.Н.Кюнера [6], Е.И Кычанова [7], Ю.А.Зуева [8], зарубежных историков Люй Мао Тцая (немецкого)  [9], А.Тазаджила (турецкого)  [10], Сюэ Цзунчжэня (китайского) [11] и других авторов ХХ века.

Все эти переводы и комментарии остались бы отраслью синологии, если бы не альтернативное исследование рунических надписей Сибири, Алтая и Восточного Туркестана в XVIII-XIX веках. Научный подвиг, совершенный такими исследователями, как Г.Спасский, Н.М.Ядринцев, Д.Г.Мессершмидт, Ж.Р.Аспелин, В.В.Радлов, П.Мелиоранский [12] и другими, представил миру грандиозный, по своему значению, пласт исторических сведений, которые содержали тюркские рунические надписи. Дешифровщики и переводчики: датские учёные В.Томпсен и Г.И.Рамстед, немецкий В.В.Радлов, русский П.М.Мелиоранский, в более поздний период, в ХХ веке, советские учёные С.Е.Малов [13], А.С.Аманжолов [14] и другие, подарили возможность изучать древнетюркскую историю и литературу.

Большинство арабо-персидских источников о средневековых тюрках были обнаружены и переведены на европейские языки, в ХIХ-ХХ вв,  учеными И.Ю.Крачковским, В.В.Григорьевым, В.Минорским, А.Г.Туманским. В советский период исследование темы древних тюрков в этом разрезе продолжили академик В.В.Бартольд, А.П.Ковалевский, которому принадлежит переводы «Записок…» ибн Фадлана, В.Храковский, Б.Е.Кумеков, затронувший тему государственности кимаков, А.Г.Агаджанов, исследовавший государство огузов и другие. Ввиду того, что взлёт арабо-персидской торгово-географической литературы пришёлся на период после IX века, эти материалы использовались диссертантом для реконструкции этнической и политической ситуации в регионе в посттюркскую эпоху. Кроме информации географического характера, арабо-персидские источники содержат много сведений о государственном строе уйгуров, огузов, кимаков и других кочевых обществ, ставших наследниками каганатов древних тюрков, что в свою очередь даёт возможность для обратной реконструкции.

Сложившаяся к началу ХХ века источниковедческая и историографическая база, стала основой для создания обобщающих работ о древних тюрках. Современную научную базу для этих исследований заложил в своих трудах академик В.В.Бартольд. Его статьи, лекции, научно-педагогическая деятельность позволили создать основы научного, современного изучения средневековых тюрков Центральной, Внутренней и Северной Азии.  Именно В.В.Бартольд впервые обозначил многие страницы, проблемы и вопросы древнетюркской и тюркской истории. Его многочисленные статьи, 12 лекций о тюрках, знание восточных языков, длительные путешествия по Центральной Азии, сделали  ученого крупным экспертом своего времени по данной тематике. Многие труды академика В.В.Бартольда, в которых, буквально по крупицам можно собрать сведения, о разных аспектах жизни средневековой Центральной Азии, и ныне сохраняют свою актуальность, несмотря на то, что многие сведения и материалы безнадежно устарели. [15]

Одну из первых монографий не только по отдельным аспектам, а в целом о тюркютах, создал известный историк и археолог А.Н.Бернштам. В его работе о социально-экономическом строе сконцентрированы материалы  исследований целого ряда историков,  рассматриваемые ученым с точки  зрения марксизма-ленинизма. [16]

В зарубежной историографии наиболее объемной научной работой о древних тюрках стала монография немецкого ученого китайского происхождения - Люй Мао Тцай. Он добросовестно перевел материалы из Sui Shu, Tsu-chih, Tung-chien, Tung Tien на немецкий язык, обработал их и систематизировал. Работа немецкого тюрколога содержит много ценной информации. Некоторая часть этой работы была использована Л.Н.Гумилевым и стала доступной русскоязычным читателям в его известной монографии о древних тюрках, опубликованной в 1967г. Именно благодаря «Древним тюркам» Л.Н.Гумилёва  возродился интерес широких научных,  (и не только научных) кругов к данной проблематике. Нестандартный подход, широкий круг использованных источников, возвращение к забытым исследователями проблемам, другие инновации позволили данной монографии, в совокупности с другими статьями Л.Н.Гумилёва на долгий период стать основной работой о древних тюрках. В трудах Л.Н.Гумилёва были заложены идеи новой теории евразийства. [17]

Наиболее значительный вклад в вопросе изучения древних тюрков в пределах СНГ внёс С.Г.Кляшторный. На протяжении всей своей 60-летней научной карьеры он занимался в разных аспектах только одной проблемой, - древними тюрками. [18]

Тема тюркской государственности будет неполной без упоминания работ Н.Н.Крадина. Его исследования хуннов-сюнну, тюркоязычных этносов через призму номадизма дали возможность в методологическом плане равить отдельные гипотезы и идей в данном исследовании.   

Из зарубежных исследователей истории древних тюрков, по мнению автора, необходимо отметить японского исследователя Мори Масао, - автора множества статей и монографий по тюркологии, охватывающих период, начиная от древних тюрков,  до истории Турции. [19]

В Турции первая научная работа о тюрках «Огуз-наме – эпос тюрков»  была написана в 1928г. ученым Р.Нуром. Исследование носило историко-филологический характер. История самих древних тюрков нашла освещение в работе  A.Габена, - «Краткий взгляд на историю кок-тюрков», опубликованной в 1944 г. Работа содержала мало новой информации, имела ценность, в основном, как учебно-ознакомительный очерк истории. К этому же периоду относятся ряд статей о древнетюркских каганатах, сделанных турецким историком А.Н.Куратом. Ученый основывался на переводах Н.Я.Бичурина и С.Жульена, а также на материалах археологических раскопок. Самой объемной последней монографией о древних тюрках, на данный момент, является работа A.Tasagil «Gok-Turkler»,  опубликованная в Анкаре в 1995 г. В исследовании  автор попытался охватить все проблемы ранней тюркской истории от этногенеза, до проблем формирования государственного управления.  В данный момент в Интернете  есть сведения, ссылающиеся на его второе издание - 2001 г.[10]

Из зарубежных историков следует отметить труды известного американского историка П.Б.Голдена. Его двухтомная монография «Hasar studios…» является классической в этом направлении. Автор работы реконструирует государственную организацию Хазарского каганата, по материалам древних тюрков. [20] Он автор множества статей о тюркоязычных номадах средневековья.

Заслуживают внимания статьи M.R.Drompp, о государственной титулатуре Восточно-тюркского каганата. Ученый в статьях освещает многие стороны функционирования государственного аппарата, выявляет характер кочевнической бюрократии. [21]

Из разработчиков теоретических аспектов ранних государств, следует отметить работы таких теоретиков государства и права, как Г.В.Мальцева [22], Т.И.Кашаниной [23], М.А.Супатаева [24] и других. Их работы позволяют определиться с методологическими и методическими подходами к решению вопросов о протогосударствах, генезисе государственной организации в социуме и т.д., помогают решать вопросы, связанные с формированием древнетюркского каганата, с вариантами развития государственного права и государственно-религиозной идеологии в этом обществе и т.д.

Основой исследований диссертанта о характере государственности у древних тюрков, являются вопросы, связанные с хозяйственным строем тюркютов. Это предполагает рассмотрение комплекса вопросов, связанных с проблемами номадизма. Изучение всех проявлений кочевого скотоводства (пастбищного животноводства): хозяйственных циклов, государств номадного типа, кочевой культуры, идеологии и мифологии, – всегда носило этнографический и общеисторический характер. Отличительной особенностью работ, выполненных в этом направлении, является их широкий и всеобщий характер.

Историко-этнографический характер носят работы известных исследователей кочевых скотоводов: С.И.Руденко, А.М.Хазанова, В.Ф.Шахматова, Г.Е.Маркова, Б.В.Андрианова, Н.Э.Масанова, К.И.Петрова, А.Н.Ямскова, A.Хадсона,  Ж.Артыкбаева, М.З.Цинмана и других. Сведения из работ этих авторов широко используются в тюркологии, в частности, при реконструкции отдельных страниц истории Центральной Азии, решении других проблем древней и средневековой истории региона.

Экономика древнетюркских каганатов базировалась не только на кочевом скотоводстве, но и на сопутствующих хозяйственных укладах, различных формах земледелия, видов промыслов,  таких как добыча металлов, охота, торговля, домашнее и товарное ремесло и т.д. Этот явно этнографический пласт может быть понятным только через исследования Х.Аргынбаева, Э.А.Масанова и других, посвятивших себя изучению ремесла и промыслов номадов. [25]

Археологическая культура и комплекс памятников, относимых к древним тюркам известна по работам 20-х гг. ХХ вв., советского археолога С.А.Теплоухова. Наиболее полная археологическая картина алтайского периода тюрков и тюркютов, проявилась в раскопках курганного могильника Кудэргэ (Алтай), исследованного в конце 50-х в начале 60-х гг. ХХ века известным археологом А.А.Гавриловой. [26] Так же известны многолетние работы исследователей А.Д.Грача, на алтайских памятниках [27], Ю.С.Худякова в Саяно-Енисейском регионе [28] и т.д.

Важный вклад в археолого-этнографическое изучение древних тюрков внесли многолетние полевые исследования Советско-Монгольской комплексной археолого-этнографической и Тувинской комплексной археолого-этнографической экспедиций. Помимо алтайского региона, курганные памятники, каменные скульптуры, ритуальные оградки были обнаружены и являются объектом изучения местных археологов на значительной территории: от Синьцзяна, Восточного и Центрального Казахстана, до Семиречья и Средней Азии.

Из современных археологических исследований  представляют интерес работы ученых: А.Досымбаевой, о средневековых тюрках Семиречья [29]; С.Г.Баталова, об этногенезе тюркютов и древнетюркской материальной культуре, публикация материалов о раскопках курганов древних тюрков монгольским археологом Н.Сэр-Оджава [30] и другие. Эти работы позволили нам реконструировать материальный и, частично, духовный мир тюркютов, исследовать, как появление политических институтов власти повлияло на повседневную жизнь тюркютов, изменило их материальную и духовную культуру. Однако, ни одна из работ до сегодняшнего дня не занималась вопросами определения сущности и характера государственности древних тюрков.

Огромный, разноплановый материал о «Тюрк эле» и его продолжателях, имеющийся в нашем распоряжении на данный момент, оставляет множество нерешенных вопросов. В первую очередь это проблемы государственного управления, идеологии и обоснования права на власть в государстве и т.д. Среди теоретических вопросов о государствах номадного типа, продолжает оставаться дискуссионным вопрос о влиянии различных сторон кочевого скотоводства (пастбищного животноводства) на характер, основные черты формируемого политического объединения.

Например, являются до конца невыясненными события древнетюркской истории конца V - начала VI вв.,  фрагментарны и требуют дальнейшей проработки события 30-50 гг. VI в.  Остаются крайне запутанными вопросы о первоначальных этнических сегментах тюркютского общества, о государственных и сословных титулах, о функциях и компетенциях отдельных государственных должностей, о соотношении государственных должностей друг с другом,  о механизме принятия решений в каганате, о характере взаимоотношений между государствами и ряд других вопросов.

Однако, двухвековое исследование тюркютов всеми средствами исторического познания дал нам в руки достаточно значительную базу исходных материалов: нарративные источники и комментарии к ним, свод сведений о древних тюрках через археолого-этнографические материалы, историко-этнографические данные по номадизму, методологическую базу в виде теории государства и т.д., которые позволили нам приступить к работе о государственной организации великого средневекового народа. 

         Целью исследования является изучение и реконструкция, на основании исторических, археологических и иных источников, процессов становления и развития государственной организации в древнетюркском социуме,  в VI – VIII вв. В соответствии с целью работы ставятся следующие основные задачи исследования:

1)    Изучить влияние номадного способа производства на формирование государственных институтов и политических традиций древнетюркского общества.

2)    Теоретически обосновать содержание и основные черты средневекового государства номадного типа, на примере древнетюркского каганата, его место в истории, в ряду других государств этого типа.

3)    Выявить причины, условия и факторы, способствовавшие возникновению государственной организации в древнетюркском обществе в VI в., через развернутое и системное изучение догосударственных органов хозяйственной координации и военной защиты.

4)    Доказать объективный характер формирования органов государственного управления, административно-территориальной системы и других структурных элементов государственности древних тюрков.

5)    Рассмотреть систему государственного управления в Древнетюркском каганате, с точки зрения организации управления в центре и в регионах.

6)    Показать распределение реальных властных полномочий, функций и роль государственных должностных лиц, в процессе управления обществом, а также, характер власти и способ его реализации, в древнетюркском социуме и контролируемых обществах.

7)    Выявить особенности и сущностные черты процесса становления государственно-религиозной идеологии древних тюрков, природу происхождения государственной идеологии и механизм обоснования государственной власти в каганате.

Объект исследования. Объектом исследования является раннесредневековое государство древних тюрков, на промежутке от возникновения, до распада каганатов, их государственные институты и традиции государственности.

Предмет исследования, - изучение проблемы генерирования и становления из догосударственных структур номадного общества, государственной организации, под давлением хозяйственных, социально-экономических факторов и политических обстоятельств. Данный предмет исследования изучается, как в контексте общих закономерностей процесса генезиса государственного управления в номадных обществах, в период центрально-азиатского средневековья, так и частных проблем воздействия различных сторон кочевой экономики, природно-климатических условий проживания, на процесс политико-государственной институциализации тюркоязычных этносов.

Научная новизна настоящего исследования заключается  

·                               В исследовании важнейшей проблемы истории связанного с возникновением государственной организации у обществ с номадной экономикой в период средневековья в регионе Центральной Азии.

·                               В выработке новой теории о причинах и условиях возникновения древнетюркской государственности, через принципиально новое решение вопросов хозяйственного строя, номадного способа производства. Проблема генезиса древнетюркской государственности разрешена не в разрезе социальных антагонизмов и неразрешимых противоречий в обществе, а через развитие межобщинных и надродовых органов традиционной власти.

§           В осуществлении анализа и частичной реконструкции механизмов, приемов и процедур государственного управления тюркютами огромной империей, в выявлении нетрадиционных принципов подчинения и соподчинения в государственном аппарате.       

§           В комплексном исследовании ранее неизучавшихся исторических, этнографических и археологических источников, а также проблем формирования государственных структур управления, в сочетании с параллельными вопросами в этнографии, истории государства и права и, частично, археологии.

§           В раскрытии новой роли религиозной и государственной идеологии, при формировании и развитии государственных институтов и традиций, причин изменения религиозных доминант и абсорбции старых мифов в новые.

Хронологические рамки исследования – VI–VIII вв. - время существования государственной организации древних тюрков.

Необходимо отметить, что исследование проблемы в одном из подразделов диссертации выходит за оговоренные временные рамки. Это связано с тем, что в своем исследовании автор поставил дополнительную задачу - рассмотреть развитие государственных традиций древних тюрков на примере бывших федератов каганата. Большинство исследователей признают, что эти традиции оказали огромное влияние на формирование государственных организаций у этносов Центральной, Северной и Внутренней Азии в период средневековья.

Территориальные рамки исследования. Территория государства древних тюрков в период максимального развития охватывал пространство от гор Алтая и Саян на востоке, до степей Придонья и Северного Причерноморья на западе; от Минусинской котловины на севере, до Тохаристана (Северный Афганистан) на юге. [17, с.26-41]

  Методологической и теоретической основой исследования явились общеисторические методы объективности, историзма, взаимосвязи исторических явлений, комплексного подхода, всесторонности рассмотрения изучаемого явления.

Методологической основой диссертации является общенаучный диалектический метод познания социальных процессов и явлений, а также вытекающие из него частно-научные методы: системный подход, структурно-функциональный анализ значительного количества конкретных исторических, этнографических, археологических, письменных материалов и источников, сравнительные и социологические методы, единство изучения конкретно-исторических и концептуальных явлений и процессов.

В исследовании приняты во внимание, изучены и применены современные концептуальные теории, а также проверенные временем гипотезы и теоретические построения.

В основной структуре работы имеется раздел посвящённый теоретико-методологическим проблемам, затрагиваемым в диссертации. В разделе рассматриваются основные дефиниции, теоретические конструкции, гипотезы, обосновываются методические подходы, необходимые для вхождения в проблематику темы исследования.

 Основные положения, выносимые на защиту:

1)                      Становление государственной организации древнетюркского общества произошло на базе  номадного способа производства (НСП). Данный способ производства определил специфические черты и содержание государственной организации этого общества, воспроизводя при этом общие закономерности политического управления, присущие всем государствам.

2)                      Генезис государственной организации у древних тюрков связан с догосударственными органами хозяйственной координации и управления, а так же военной защиты номадного хозяйства, в локальных природных нишах, как ранние формы надобщинной и надродовой власти.

3)                      Своеобразие государственного строя и специфика соподчиненности в средневековых тюркских государствах, показали немаловажную роль патронимических отношений на всех уровнях социума, охватывающих и определяющих место от отдельного индивидуума, до иерархии родовых сегментов общества,  влияющих на все стороны государственных отношений.

4)                      Спецификой государственности древних тюрков являются такие признаки, как институт соправителей, многоуровневая система местного управления, ориентированность территориально-административной системы на общинно-родовые составляющие общества, зависимость объёмов и престижа власти каганата от популярности его личности в народных массах и т.д.

5)                      Государственная организация древних тюрков, на основе учёта хозяйственных особенностей общества, произвела административно-территориальное деление каганата. Данное мероприятие позволило сделать систему управления каганатом более эффективной, устойчивой, мобильной и тем самым получить военно-организационное преимущества по отношению к соседним социумам.

6)                      Каганы древних тюрков смогли превратить руническую письменность и язык рода ашина («хаканийский» диалект), в инструменты государственного управления и в средство распространения своей идеологии на подчиненные этносы. Политические и идеологические традиции, зародившиеся в каганатах древних тюрков, оказали огромное влияние на традиционную культуру и процессы генерирования государственных институтов у данных этносов региона Алтая, Южной Сибири, Внутренней и Центральной Азии

7)                      Важной частью традиционной культуры древних тюрков было оформление официальной религиозно-государственной идеологии на базе культа Тенгри. «Царский» род ашина, на основе множества вариантов тенгрианства, его мифов, основных и периферийных культов, создали, исходя из потребности собственного государственного объединения, свой вариант религиозной государственной идеологии. Древнетюркский вариант тенгрианства стал идеологическим обоснованием права рода Ашина на власть над всем обществом.

8)                      Политические традиции и новые аспекты государственного права, базирующегося на идеологии традиционной культуры, позволили тюркютам создать политически стабильную государственную организацию. Выработанные древними тюрками образцы публичного права и государственного управления нашли свое продолжение и рецепцию, в той или иной степени, в тюркоязычных каганатах развитого и позднего средневековья изучаемого региона.

9)                      Государственно-политические реформы проведённые каганами в древнетюркском обществе оказали огромное воздействие на материальную и духовную культуру народа. Именно в этот период, при помощи археологических методов, фиксируются значительные изменения в погребальной обрядности, в системе вооружения, строятся значительные поминальные комплексы с эпитафиями, которые используют руническое письмо и т.д.

Научная значимость темы исследования определяется принципиально    новым обоснованием проблемы происхождения и становления древнетюркской государственности. В исследовании напрямую связаны причинно-следственные моменты генерирования государственных институтов в номадных обществах, со спецификой природно-климатических исходных условий и особенностями ведения хозяйственной деятельности.

Важность этой проблемы и значимость научной темы исследования подчеркивает тот факт, что в современном мире существует свыше десяти независимых тюркоязычных стран, в которых проживает около 150 миллионов человек.  Изучение процесса генезиса и развития государственной организации средневекового этноса, приобретает практический интерес, в свете  сохранения в современном обществе,  социальных реликтов прошлого, традиций, обычаев, традиционного мировоззрения, которые становятся факторами, способствующими или препятствующими строительству современных тюркоязычных государств, на территории России, Центральной Азии и т.д. На данном этапе проблема, изучаемая автором,  является очевидной и актуальной, поскольку без выяснения реальных исторических корней нынешних тюркоязычных государств, решение многих вопросов, например территориально-пограничного размежевания, обоснованность и легитимность  современных государственных институтов, оценка отдельных политических инициатив, будут затруднены.

Изучение проблемы тюркской государственности, а также связанных с ней вопросов идеологии, изменения материальной культуры и т.д., вызывает особый интерес, в  связи с важностью углубления и уточнения принципиальных вопросов всемирно-исторического процесса, таких как: определение, изучение методологии общественных, политических и социально-экономических закономерностей в развитии социумов на Евразийском пространстве; определение их роли и места в истории цивилизации, выявление исторических форм собственности, системы производственных отношений, социальных и политических организаций и т.д.

Изучение этих проблем может значительно углубить существующие представления, дать важные дополнительные аргументы для наиболее адекватного, реального и объективного понимания процессов генерирования государственных институтов в цивилизационных аспектах всемирно-исторического процесса. Вследствие этого, научная значимость исследования представляются совершенно очевидными, как с точки зрения углубления наших знаний о всемирно-исторических закономерностях развития различных обществ, так и в плане конкретизации и детальной проработки всего спектра явлений и событий истории средневекового периода  у народов степной зоны Евразии, а также развития такой научной дисциплины,  как История Отечества.         Практическая значимость, диссертационного исследования, заключается в том, что материалы и выводы, содержащиеся в нём, могут быть использованы:

·        во-первых, в области выявления общих закономерностей и реконструкции тюркской государственности, поскольку данная работа является частью фундаментальных исследований и вносит вклад в разрешение ряда вопросов в исторической науке, связанных с сущностью, содержанием государственных институтов у средневековых тюркоязычных этносов, а так же места и роли государства Казахстана в истории;

·        во-вторых, при разработке ряда фундаментальных проблем истории Отечества, истории государства и права;

·        в-третьих, в фундаментальных обобщающих трудах,  по истории каганатов древних тюрков и истории кочевых народов степной зоны Евразии, в период раннего и развитого средневековья;

·        в-четвёртых, в учебном процессе, при подготовке лекционных курсов в высших учебных заведениях,  при написании учебников и учебных пособий.

Переводы иностранных авторов, впервые вводимые в научный оборот и включенные в текст работы, пополнят информационный научный потенциал исследуемого направления науки.        

 Апробация основных положений работы.  По результатам данного исследования было опубликовано 57 научных работ. 56 работ из  общего числа – индивидуальные. Семнадцать работ опубликованы в изданиях рекомендованных Комитетом по контролю в сфере образования и науки МОН РК, три публикации в Польше.

         Основные положения диссертационного исследования обсуждались в ходе международных конгрессов, симпозиумов, съездов и конференций: «Роль университетской науки в региональном сообществе» (г. Оренбурге  2003 г.), «Правовые проблемы становления суверенитета Республики Казахстан», (г. Актобе, март 2004 г.), «Информационное общество: теоретические и прикладные исследования», (г. Алма-Ата, май 2003 г.) «Наука и образование», (г. Белово, февраль 2004 г.), «Наука и образование», (г. Белово, март 2006 г.), «Право и государство в изменяющемся мире», (г. Москва, РУДН, май 2006 г.). Кроме того, проводились обсуждения на профессорско-преподавательских конференциях РУДН, Алматинской академии экономики и статистики, Актюбинском институте ААЭС, Каз. ГЮУ, АГУ им.К.Жубанова и т.д. 

Объем и структура работы. Диссертация состоит из введения, пяти разделов, заключения, списка использованных источников. Общий объем работы составил 360 страниц.

ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ

                        

         Во введении диссертации автор обосновывает актуальность темы исследования; определяет научную проблему; предлагает анализ степени разработанности проблемы; определяет объект и предмет исследования, цель и задачи, гипотезы; дает характеристику научной новизне, теоретической и практической значимости выполненной работы; приводит основные результаты и формулирует основные положения, выносимые на защиту; представляет процедуру и этапы исследования; предлагает апробацию и внедрение результатов исследования.

В разделе первом данного диссертационного исследования теоретико-методологические проблемы исследования” рассматриваются вопросы методического и методологического характера, имеющие отношение к тем проблемам, которые охватывает тема государственности древних тюрков. В первом подразделе -  “история вопроса”, автор диссертации, прежде всего, подробно рассматривает источниковую базу иследования по данной проблеме: тюркские рунические памятники, китайские и иные нарративные источники, археологические и этнографические свидетельства. Так, тюркоязычные письменные памятники в систематизированном варианте делятся примерно на двенадцать частей, по признаку значимости,  а именно: 1) «Бугутский камень» Таспар кагана, самый ранний письменный памятник тюркютов в хронологическом плане, 2) руническая эпитафия в честь Кюль-тегина,  3) стела Бильге (Могилян) кагану, 4) Онгинский памятник, эпитафия кагану Гудулу, 5) стела советника Тоньюкука, 6) «Терхинский камень» -эпитафия уйгурскому Элетмиш Бильге-кагану и «Тэсинский камень» - эпитафи кагану уйгуров Бегю. В памятниках уйгурским каганам прослеживается прошлая история этого народа и государства, повествуется о временах, когда они были подчинены восточным тюркютам. Государственные должности, титулы, сословия и имена, описываемые уйгурами, напрямую и по аналогии позволяют реконструировать отдельные аспекты государственного устройства каганатов древних тюрков [31.].

Также косвенные данные о тюркютах можно получить из следующих источников: 7) мелких надписей из Монголии, 8) группы  южносибирских надписей - короткие эпитафии кыргызо-хакасской знати, 9) документов из Восточного Туркестана начала IХ в., написанных  руническим  шрифтом, служебно-деловые уйгурские документы, написанные на бумаге , 10) текстов «книги предсказаний» (Yrg bittig),  11) надгробных надписей из долины реки Талас, написанных  руническим  шрифтом, 12) благопожелательных надписей на посуде, деревянных дощечках и палочках («таласские палочки», археологические артефакты) и других. Все эти надписи опубликовывались в специальных атласах, приложениях к монографиям, начиная Ф.И.Старленбергом и Г.Спасским, заканчивая С.Е.Маловым и С.Е.Аманжоловым.

Комплекс китайских нарративных источников о древних тюрках сформировался в ходе изучения истории Китая. Синологи, из-за обширности обнаруженных сведений, выделили в XVIII в., из основной массы информации о китайской истории, отдельную научную отрасль,  содержащую материалы о кочевых соседях древних и средневековых китайских империй. Появился раздел синологии, в которой исследовались все источники о «северных варварах» на китайском языке. Эти сведения, в основном, представляли собой значительные по объему рассказы о целых периодах в истории китайских государств в династийных хрониках (ши),  летописях (шу), о взаимоотношениях и политике китайских династий с государствами номадного типа на Севере и Западе их страны. На базе различных версий хроник и летописей, литературных и фольклорных данных, записок полководцев и послов, китайские историки составляли многотомные энциклопедии, энциклопедические справочники, которые к тому же, содержали обширные сведения о взаимоотношениях китайских императоров с тюркскими государствами и родовыми союзами.

         Источниками, максимально приближенными к тюркской рунике, являются китайские варианты рунических надписей в памятниках Кюль-тегину и Бильге кагану. Эти тексты не являются точным переводом, а отражают китайскую версию об истории древних тюрков: выведение генеалогии тюрков от хунну, подчёркивается их служба на границах, приношения дани Китаю, и т.д. [16, с.55-56]. 

         Письменные исторические сведения византийского происхождения,  относящиеся к исследуемой эпохе, касаются  главным образом  истории Западно-тюркского каганата. Имеется в виду информация о посольстве, во главе с купцом Маниахом, отправленое ябгу-каганом Дизавулом  в Константинополь в 568 г. (по византийским данным). В ответ на это посольство византийский император Юстиниан послал к тюркам своего посла Земарха Киликийца, который оставил свои записки об этом путешествии.

        Немаловажное значение, для изучения этого этноса, имеют археологические источники. Основные памятники Древнетюркской археологической культуры разбросаны на огромной территории от Южной и Западной Сибири до Причерноморья. В основном это курганные сооружения  с трупосожжением под насыпью в ранний период, и трупоположением под насыпью в развитый период. Из курганных комплексов древних тюрков наиболее изученным является  могильник Кудэргэ на Алтае, Мерке в Южном Казахстане и т.д. Исследование погребений позволило проследить развитие материальной культуры тюрков от догосударственного периода до завершения истории каганата в динамике [26, 29.]. Источниками по истории древних тюрков служат также городища, как в ареале кочевого скотоводства, так и на периферии, например разведка и раскопки Кара-Балгасуна археологическое исследование которого было начато в 1889 году еще Н.М.Ядринцевым, Суяба, южно-сибирских, хакасских фортов и других

         Дополнительные археологические сведения извлечены из каменных памятников с руническими надписями, поминальных сооружений тюркютов.

Историография темы государственности древних тюрков содержит в себе три большие научные проблемы:

1)    проблемы истории древних тюрков,

2)    проблемы теории государства, в том числе теории государств 

      номадного типа,

3)    проблемы, связанные с номадным способом производства.

Историография по теме диссертации рассматривается во временном отрезке, с разбивкой на три этапа, по каждой проблеме и научным школам отдельно:

-                      первый этап обозначен временем с XVIII в. по 20 гг. XX вв.,

-                      второй этап с 20 гг. ХХ века по 1991 г., т.е. советский период,

-                      третий этап с 1991 г. по наши дни.

Все три проблемы, связанные с изучением государственности древних тюрков, начали развиваться в хронологическом плане, и в научной плоскости примерно одновременно. Первый этап характеризуется периодом накопления материалов: изучение археологических памятников, нахождение письменных памятников, дешифровка надписей, уточнением объектов изучения, постановкой целей и задач. Последний этап, - появлением обобщающих работ по теме диссертации, однако, тема государственности ни в одной из работ не является основной.

         Во втором подразделе – «Основные аспекты проблемы государств номадного типа», автор приводит четыре различные точки зрения исследователей на природу номадных государств. Которые в целом сводятся к двум базовым платформам. Одна группа ученых считает государства кочевых скотоводов несамостоятельными явлениями. По их мнению, кочевое объединение становится государством только при завоевании и слиянии с аппаратом управления оседлых обществ (Н.Крадин, Ю.В.Павленко, А.М.Хазанов и т.д.). Однако, есть представители обратной точки зрения, настаивающие на самобытности кочевых государств (Л.Н.Гумилёв, Б.Е.Кумеков и другие). Данное положение дел сложилось по объективным причинам. Во-первых, имеют место  особенности, наложенные схемами марксизма,  во-вторых, вследствие того, что решение проблемы «кочевых государств» или «государств номадного типа», с момента оформления данной проблемы проходило по пути наименьшего сопротивления, т.е. через сравнение признаков современных государств с историческими образцами. Степень аналогичности свидетельствовала о степени развитости государственных форм и институтов. Достаточно успешный сравнительный анализ исторических форм оседло-земледельческих государств, позволял считать данный метод достаточно действенным, не противоречащим ранее господствующему, формационному анализу. Однако анализ номадных социумов, составляющих государственную организацию, выявил существенные несовпадения по базовым критериям. Государства номадного типа, создавшие управление в грандиозных империях в условиях коммуникаций того периода, оказывались по уровню развития на стадии «предгосударств» или «ранних государств», вследствие наличия отдельных, как казалось исследователям - реликтовых признаков.

По мнению автора, существование объективной догосударственной организации координирования хозяйства, позволяло быстро, без эволюционного замедления преодолевать стадию институциализации государственных органов. Наличие в структуре государства общинно-родовых черт и всеобъемлющих патронимических отношений, обеспечивающих властное соподчинение, и другой специфики, свидетельствует о неординарном характере государства номадного типа, в частности древнетюркских и тюркских каганатов. Анализ основных аспектов государственного управления Тюрк эля, государственной идеологии и других моментов, позволяет отнести государственно-политическую организацию древних тюрков, в системе средневековых государств, к развитым системам и полноценным государственным организациям.

         В подразделе       «Предгосударственные институты тюркютского общества» автор подробно анализирует условия формирования догосударственных органов управления у кочевников, степень влияния данных институтов на формирование государственной организации.

         Функционирование кочевого скотоводства, по утверждению автора, требует особого межобщинно-коллективного использования пастбищ и кочевий. Эта объективная необходимость привела к появлению надобщинных органов регулирования, координации и управления процессом кочевания. Основной, базовый орган хозяйственного регулирования и координации, неотъемлемая часть пастбищного животноводства, присущая всем скотоводческим социумам аридной зоны, в силу объективных природно-климатических причин и условий ведения хозяйства. Регулятивный институт, каким было объединение родов во главе с макрорегулятором, в предгосударственный период был многослойным и многозвеньевым организмом. Основная  задача такого объединения заключалась  в подборе  и распределении  «наиболее качественных  пастбищных  массивов, обеспечивающих  наилучшие условия  выпаса  и  содержания стада и табунов» [32, с.51].

Данные объединения общин нуждались в защите своих хозяйственных интересов и имущества. Военная организация прочно базируется на большой патронимии, и не обязательно является основой причиной генерирования государственных институтов. У древних тюрков проблема защиты хозяйственных интересов усугублялась необходимостью адаптироваться к новой местности, бороться с местными объединениями и т.д. Таким образом, военные организации общин и родов являлись составной частью хозяйственного органа управления, надобщинного союза, ограниченного количеством общин, имеющих временные, рамочные полномочия, в пределах решения вопросов экстренной защиты и расширения хозяйственно-экономических интересов группы общин.

         Эти органы управления – отдельные виды традиционной власти, порожденные традиционной, натуральной номадной экономикой, а также корпоративной идеологией и менталитетом, институциональными отношениями их носителей. Они являются существенным элементом организованности в номадном обществе и, по существу, являются потенциальной основой для более сложной организации  –  государства.

         В следующем подразделе -  «Патронимия в государственных объединениях древних тюрков», автор задается целью раскрыть особенности внутриобщинных  и внутриобщественных отношений, базирующихся на отношениях родства, при которых предполагается беспрекословное подчинение младших старшим.

Впервые термин «патронимия», для обозначения отношений большой патриархальной семьи, предложил М.О.Косвен в 20 гг. ХХ в. [33]. Этот аспект для центрально-азиатских социумов разработал Н.А.Кисляков.

         В номадном обществе, в отличие от оседло-земледельческого общества, патронимические отношения и патронимическая идеология родственной взаимопомощи,  в силу ведения хозяйства семейно-родовыми общинами, приобретают всеобщий характер,  их можно разделить на два вида. Первый вид – это малая патронимия или, собственно, патронимия, - определенные родственные отношения в семье, минимальной кочевой общине, роде. Второй вид – большая патронимия,  -  те же отношения, которые сложились на принципах родственности в семье, но применяемые в кочевом обществе для всеобщей регуляции взаимных отношений, на межродовом и межобщинном уровне. Принципы родственных отношений охватывают все роды социума, конструируя целостные, логические отношения в обществе.

         Патронимия – это форма регулирования общественных и иных отношений в социуме, по признакам генеалогической близости и на патриархальных принципах отношений в семье.

         Патронимия, в системе политических отношений общества, обеспечивает подчинение и соподчинение людей друг другу, в соответствии с общественным и государственным статусами и выполняемыми функциями, по принципу «старший младший в семье». Данный принцип не только обеспечивает подчинение младших структур старшим, но в свою очередь обязывает «старшего» заботиться о благополучии «младшего», сильно ограничивает применение аппарата насилия, который в государствах номадного типа имелся в достаточном количестве.

Рассматривая дальнейший материал о тюркютском обществе, автор  предостерегает от абсолютизации этого социального инструмента обретения общественного статуса. Патронимия, всего лишь система социальной ориентации индивида в обществе, по семейно признаку (по поколениям), позволяющая ему разобраться с ролевыми функциями во внутриобщественных и внутриобщинных  взаимоотношениях. Патронимия никогда не носила нормативно-правовой характер. Патронимия не охранялась нормами обычного права или бюируками - указами каганов, она существовала как общественное явление, обладая влиянием одновременно и  на институты общества, и на институты государства. Наряду с патронимией, но в несколько меньших масштабах, на статус человека в номадном обществе влияли такие факторы, как количество скота в семейном хозяйстве, многочисленность и влиятельность родственников, принадлежность к каганскому, аристократическому сословию, социальной группе жрецов или к семье наследственных бегов.         

       В разделе втором, диссертации - «Номадный способ производства древних тюрков», автор раскрывает условия и факторы зарождения древнетюркского каганата, на базе номадного способа производства. Многолетние исследования в области номадного способа производства (Г.Е.Марков, Б.В.Андрианов, А.М.Хазанов, Н.Э.Масанов и другие) показали, что этот способ производства не составляет общественно-экономическую формацию, а является частью большого количества других аграрных способов производства. Номадный способ производства древних тюрков является следствием, прежде всего, природно-климатических условий, из которого исходят все остальные посылки. 

В первом подразделе -  «Общая характеристика номадизма», приводятся данные о территории древних тюрков, особенностях кочевого скотоводства, климатических особенностях. По данным археологов, начиная с эпохи неолита и бронзы, степная зона Евразии, большую часть которой в VI-VIII вв. занимала территория каганатов древних тюрков, характеризуется резко континентальным, аридным климатом. На разных исторических этапах степень аридизации изменялась незначительно, соответственно основные ландшафтные зоны оставались неизменными. Автор отдельно отмечает природный рельеф региона: Алтая и Западной Монголии, где формировалось многоукладное хозяйство средневекового этноса древних тюрков, который характеризуется разреженной гидросетью, предгорным и горным ландшафтом, неравномерными сезонными осадками, т.е. ранимой экосистемой, резко-континентальным климатом. На этой базе формировался древнетюркский вариант номадного способа производства. 

        Скотоводы, при формировании пастбищной базы, преследовали цель сохранить в кондиции тонкий плодородный степной слой почвы для  повторного многолетнего использования лучших участков, для выпаса и содержания скота. Пастбищная база эксплуатировалась объединением общин, которое в научной литературе получило название “род». Общины имели двухуровневую экономическую структуру. Базовым элементом для строительства этих структур являлась скотоводческая семья - частный собственник стад домашних животных. Ближайшие, по генеалогическому признаку от четырех, в зависимости от региона, до десяти хозяйственных семей, образовывали аульную общину. Аульная община -  начальный и принципиальный уровень, организационная форма для совместного использования объединенными семьями пастбищ, организации кочевания и ухода за скотом, существующая с момента возникновения номадизма, в том числе в средневековье.

 Человек, в условиях пастбищного содержания скота, осуществляет контроль пищевых связей животных с окружающей средой, не изменяя их существенно, за счет смены экологических ниш и регулирования сезонов выпаса в различных ландшафтах. Таким образом наблюдается жёсткая связь между тонкой, ранимой экологией аридной зоны с производственным процессом и циклами кочевого скотоводства. Для обеспечения равновесия между этими двумя системами необходима многоуровневая организация процесса кочевания. Скотоводы, в своей экономической культуре, выработали такую организацию. Регулирование кочевания осуществлялось на межобщинном и межродовом уровнях. Данные организационно-регулировочные функции номадизма, - главный стержень, на котором базируется централизационные тенденции власти в номадном обществе.

Во втором подразделе автором анализируются вопросы «сопутствующих хозяйственных укладов” в пастбищном животноводстве.

Большинство рядовых общинников тюрков вело натуральное хозяйство, обеспечивая себя практически всем необходимым. В свою очередь, знать, из соображений престижа стремилась, выделиться одеждой, бытовыми вещами, предметами роскоши и т.д. Для этих целей, в основном использовались импортные предметы, в качестве эталона, полученные посредством контроля торговых путей, обмена, торговли или набега. Спрос порождал серии «варварских» подражаний, которые осуществляли ремесленники,  имевшиеся у номадов. Потребности социума в предметах, не свойственных быту скотоводов, породили слой людей, которые в силу технологических особенностей производства могли заниматься только одним родом занятий. Наиболее красноречивы в этом плане археологические артефакты. Погребальный инвентарь кочевников делится в основном на три класса предметов: 1) оружие, 2) орудия труда, 3) украшения.

Ремесло у тюрков делилось на домашнее и профессиональное. К домашнему ремеслу, бесспорно, принадлежат керамические пряслица круглых и биконических форм, часто находимые в погребениях этого периода и другие предметы домашнего ткацкого производства. Производство войлока и различного рода ковров также было делом исключительно домашним и не носило товарный характер. К этому виду можно отнести нестанковую керамическую и деревянную посуду, весьма редкую в средневековых памятниках, как по количеству, так и по формам. Находки железных шильев и больших фрагментов грубых сапог, сохранившихся в погребениях, свидетельствуют еще об одном повсеместном занятии. Домашним способом делались берестяные колчаны и головные уборы. Кирпич для строительства, - сырцовый, реже обожженный, также готовили, видимо «по случаю», силами самой общины. Бесспорным является также и то, что кочевникам не составляло труда  изготовление лука, древков стрел, обработка шкур животных и т.д.

Обработка дерева, как наиболее ранняя отрасль профессионального ремесла, присутствовала у скотоводов. В этнографической литературе есть упоминание об «арбаши» - изготовителях телег и разных их частей. Повсеместное распространение юрты у тюркских племен  без ремесленников - «уйши» было бы невозможным. Для изготовления юрты требовались шесть инструментов, три из которых - мор, уске, тес, определенно подразумевают оседлый характер занятий и глубокую специализацию. Мастера-ремесленника урезали свое хозяйство до пастушеского уровня, а основной доход получали от своей продукции. Появление «уйши» явилось следствием освоения древними тюрками высокогорных пастбищ Алтая, а  не каким-то этапом социально-экономического развития. На горных перевалах и тропах кибитка на колесах оказалась совершенно не пригодной, потребовалось жилище, которое можно было бы перевозить вьючным способом на животных. Решение проблемы облегчалось длительной сезонной оседлостью горно-отгонного скотоводства и близостью к лесному предгорному массиву.

С вытеснением кибиток, как основного средства жилья и передвижения для немужского населения, древним тюркам предстояла задача пересадить на верховых животных ту часть общины, которая ранее передвигалась колесным транспортом. Зародилась новая смешанная отрасль ремесла - седельщики-«ерши», и вместо т.н. «мягких седел», по существу чепраков, появились жесткие кожанно-деревянные седла с высокой лукой. Время зарождения этого ремесла известно достаточно точно и дискуссии не вызывает, - V-VI века. Седло существенно облегчило передвижение верхом по горам, и первый его вариант, возможно, содержал уже две железные подпружные пряжки и веревочные стремена. Так, изобретения, появившиеся в среде горных скотоводов, с распространением их культуры становятся всеобщими, порождая новые специфические ремесленные профессии во всем ареале кочевничества.

Металлургия у древних тюрков обязана своим появлением потребностям самого общества в металлических изделиях. Тюрки представляли новый уровень в специализации этого труда. При них класс металлических предметов существенно увеличивается, появляются ремесленники ювелиры и другие. Внешний вид различного рода серег, перстней, зеркал, копоушек и шумящих подвесок, а в особенности накладных металлических бляшек на ремнях узды и боевых поясах, убеждают в достаточном мастерстве этих ремесленников. Металлография, произведенная на тюркских и кыргызских стрелах, свидетельствует о тонкости и сложности изготовления железных предметов, требовавших четкого соблюдения температурных режимов, очистки сырья от примесей, знания происходящих химических реакций [25, с.85-86]. 

Постепенный отказ от колющего холодного оружия к рубящему, происходивший в период существования каганатов, стал возможен только на определенном уровне ремесленной культуры, и явился одной из основных причин доминирования тюрков и тюркских этносов, над соседями на протяжении последующего тысячелетия.

О земледелии есть свидетельство в китайских летописях. Пленные китайские военнопленные сажались на землю в специальных поселениях, число которых в отдельные периоды достигало трехсот. В археологии Казахстана собрано достаточно много фактов о земледелии самих тюрков в районах Прииртышья, Каратау, на берегах Центрально-Казахстанских рек и Сыр-дарьи.

        В третьем подразделе диссертант особо останавливается на вопросах «экономической эксплуатации и отношений собственности». В аграрном строе кочевых скотоводов (НСП), по его мнению, так же как и во всех докапиталистических формациях и хозяйственно-культурных типах, присутствует два экономических класса: эксплуататоры и эксплуатируемые. Экономические отношения между ними исключают необходимость в присвоении прибавочного продукта, как это происходило в средневековых европейских странах, так как класс богатых  скотоводов сам производил основной продукт достаточно эффективно, рентабельно и гораздо больше необходимых жизненных норм потребления. Забирая часть скота у бедных общинников, по логике европейского феодализма, богатые хозяйства сами могли перешагнуть крайние производственные и экологические границы семейной собственности, поэтому в НСП главным является присвоение прибавочного труда. Богатые кочевники, особенно в летнее время, остро нуждались в дополнительных трудовых ресурсах. Другим важным определяющим условием НСП является недостаточное количество, дефицит т.н. «базовоопределяющих» хозяйств-общин. Этот фактор сильно сглаживал межкассовый антогонизм.

          Основной задачей данного раздела было стремление объяснить отдельные, значимые черты средневекового пастбищного животноводства, без которого понять характер и сущность государственности древних тюрков не возможно. Прежде всего, 1) кочевание у скотоводов происходит только по замкнутому маршруту, “чистых кочевников” не существует, 2) основная масса скотоводов от 70 до 80% не имеет возможности перекочёвывать из-за дефецита базовоопределяющих (богатых) хозяйств и использует местные локальные пастбища, 3) данное обстоятельство смягчает межклассовые отношения в номадном обществе, 4) латифундальная частная собственность на пастбища не могли образовываться, из-за кратковременности использования пастбищ, значительности пространства контролируемого общиной и вследствие этого невозможность контролировать такую собственность и т.д.     

            В третьем разделе – «Политические традиции и история тюркютов», автором исследуются вопросы событийных моментов тюркютской истории и выработанные ими политические традиции.

         В первом подразделе -«Исторические условия и факторы становления Тюрк эля», автор, на материале предгосударственной истории тюрков-ашина, исследует различные исторические обстоятельства и факторные моменты формирования государства в древнетюркском обществе.

                Социальные факторы. Фактор появления и величины избыточного продукта, форм его редистрибуции,  тесно связан с вопросом о ступенях развития социума, а значит с зарождением над- и межобщинных институтов управления и регулирования. Это обратная сторона увеличения продуктивности хозяйства, усложнения экономической базы и, в свою очередь, ее интенсификации настолько, насколько это возможно в рамках натурального хозяйства и корпоративного общества.

         При существенном изменении внешней ситуации, когда гарантирование повседневных прав в данной общине или объединении  не могут обеспечить догосударственные органы координации, наличие избыточного продукта становится одной причин генерирования принципиально новой переструктуризации общества, в котором вырабатывается совершенно новый, в сущности многорезервный орган управления - политическая власть.

         Экономические факторы. Исследователи номадизма отмечают феномен, когда отдельные степные лидеры управляли сотнями, а то и тысячами хозяйств. Возникает вопрос: как, с помощью каких инструментов, эти люди, без видимых органов насильственного управления, заставляли добровольно повиноваться такое количество людей. Существование монополии этих людей на землю или скот отвергнуты, как несостоятельные. Прямое насилие - полиция, тюрьмы и т.п., - также отпадают в силу их отсутствия в догосударственный период. Остается лишь один фактор, помимо патронимии, - общий хозяйственный интерес. Как правило, именно крупные общины богатых степняков были базисными при формировании расширенных общин для перекочевок. Именно расширенные общины позволяли выработать необходимый минимум продуктов для нормального воспроизводства.

Инициатор из базового хозяйства  только этим имел возможность воздействовать на рядовых общинников. Дефицит в степи базовых, хозяйствоопределяющих общин - основная причина, заставляющая  людей подчиняться, помимо естественной соподчиненности патронимии. Необходимость координировать передвижение скота – имущества, обуславливает появление макрорегулятора, который имеет полноту власти в пределах его компетенции.

         Эта новая для догосударственного периода хозяйственная среда, с накоплением значительной частно-семейной собственностия, в связи с необходимостью защиты этого имущества и хозяйственных интересов, в том числе на межобщинном уровне, становится базой для новой политической организации, т.е. государства.

           Политические факторы. Этот фактор состоит из следующих конкретных обстоятельств:

-         Первое обстоятельство – само будущее десятиплеменное тюркютское общество, в лице отдельных лидеров кланов ашина и ашидэ, концентрирует вокруг себя другие рода Алтая, для защиты своих политических и иных интересов, от других социумов региона;

-         Накопление значительных богатств, прежде всего в виде скота, железных изделий, требует выхода на внешние рынки для торговли напрямую или через посредничество согдийцев;

-         Последние обстоятельства рождают необходимость охраны этих богатств и обеспечения безопасности в новых сферах деятельности.  Однако, необходимость обеспечения скота новыми пастбищами приводит социум к решению новых уже политических задач;

-         Древнетюркское общество было вынуждено  выходить за рамки своего традиционного экономического ареала, вследствие экстенсивной формы ведения хозяйства.

-         Защищая свои имущественно собственнические интересы, социум стремился освободиться из политической зависимости Жужанского каганата. Для этого движения наиболее удобными оказались позиции рода Ашина, представители которого, длительное время сотрудничали с жужанами и преуспели в сакрализации власти своего родового вождя.

          Исторические факторы. Косвенную роль в возвышении рода ашина сыграли, по всей видимости, сами жужане,  которые возложили на этот род функцию сборщика дани и ряд других управленческих функций. Ашинаиды продолжали выполнять эти функции до известных исторических событий в  середине VI века. Им удалось превратить власть хозяйственного макрорегулятора в закон, норму, которые стали позднее правовым обычаем и неотъемлемым правом рода.    

         Тюркский Эль, до существования каганата, уже представлял собой политическое объединение, имел форму политической власти. Однако, только в период после 551 г.  у тюркютов появилась возможность  создания полноценного разветвленного государственного аппарата управления обществом, который принято называть государством.

Второй подраздел посвящён “Проблемам политической истории каганатов”. В ней рассматриваются вопросы хронологии основных событий политической истории, исторические события всех четырёх каганатов древних тюрков. Необходимость данного подраздела диссертации была вызвана вследствии большой вариативности событийных и иных моментов истории тюркютов. Так, например, автор диссертации обращает внимание на различные версии о переселении. По сведениям М.А.Czaplik-и «…тюркское племя ашина мигрировало из прежнего места проживания на Алтае к горе «Dur ko», чтобы выжить от деспотического правления Сиен-ти  (Tyn-ry) (видимо, сянбийцев – Т.Ж.). Они были вынуждены служить на новом месте, могущественным Жуань-Жуаням,  в качестве рудокопов и металлургов. Они приняли название горы,  как название племени» [34, с.78-80].  Возможно некоторым основанием для этой версии послужили сведения, изложенные в хронике -  «книге  Суй», согласно которым, тюрки-ашина первоначально обитали в Пинляне, в составе государства Жуйчудов, основанного потомками одной из ветвей хунну.  В первой половине V в.,  после разгрома императором Тай-ву из династии Вэй жуйчудов, 500 семейств ашина откочевали к жужанам на Алтай [35, с.30]. Р.В.Golden относит это переселение к 439 г.. [36, с.10]. 

         Споры вызывает этническая принадлежность первоначальных переселенцев.  Ю.А.Зуев связывает происхождение будущих ашинаидов с восточно-иранскими этническими элементами [37, с.20-41]. В свою очередь, С.Г. Кляшторный считает их тюркоязычными, но подвергшимися частичному влиянию согдийцев и ирано-тохарцев [38, с.78].А. Каиржанов придерживается мнения о монголо-сянбийских корнях этих 500 семейств [39, с.37] и т.д. 

Не вызывает разночтений вопрос о начальной точке оформления государственных институтов у этноса орхонских тюрков. Известны первые догосударственные лидеры древних тюрков. Полулегендарными являются следующие личности: глава племени Абанбу (по Л.С.Потапову - Апанпу) и Нодулу-шад.  По мнению автора, исторически реально существовал Асянь-шад и наследовавший ему ябгу Туу.

  Тюркютский Эль, в виде власти государственного типа, но под суверенитетом каганата жужан, фиксируется с момента наследования власти после смерти Туу, его сыном Бумынем. Однако, существуют хронологические разночтения. Так, турецкий исследователь Ah.Tasagil считает,  что это событие состоялось  в 542 г. [10, с.16], а Л.Р. Кызласов,  без ссылок на источники,  относит это событие к 536 г.,  как и разгром Бумынем жужан [40, с.526]. Из материалов современных переводов, осуществленных К.Салгараулы, эти события отнесены к 536 г., так же,  как и военное покорение 50 тысяч телэ, а союз с Западным Вэй и разгром жужан в 541 г. [35, с.526].. 

Приближена к реальности версия С.Г.Кляшторного, который считает, что Бумынь был провозглашен в 534 г.  Великим ябгу, и  только в 551 г. – каганом [41. 81, с.77-78].  P.B. Golden переносит последнюю дату на один год, т.е. к 552 г.  По всей вероятности, появление даты - 536 г. у Л.Р. Кызласова, обязано сведениям из “Чжоу шу”. Однако, сведения из этого источника,  переведенные с китайского на казахский язык К.Салгараулы, и переведенные на русский язык Д.М.Позднеевым столетием ранее, переворачивают большинство хронологических привязок раннего периода.  Внимательное сопоставление фактов-привязок, выявило ошибку при датировке отдельных исторических памятников. Так, Д.М.Позднеев и К.Салгараулы предполагали, что 536 г. - это 12 год правления императора Вын ди.  На самом деле,  император Вын ди взошел на престол 531 г., поэтому дипломатические сношения и военное покорение 50 тысяч телэ, относятся к 546 г. На 17 году правления Вын ди, Бумынь получил принцессу Шанлы, т.е. в 548 г. Далее, по видимому,  переводчиком допущена ошибка. Из рукописи следует, что “… в том же году  Вей Вын ди умер. Бумынь отправил своего посла, с двумястами лошадей,  для устройства поминок” [35, с.33]. Однако, по китайским справочникам достоверно установлено, что император Вын  ди умер в 551 г.. Данная дата обосновывает время основания “Тюрк Эля”,  поскольку в том же “Чжоу шу” дается следующая привязка: “… в первом месяце первого года правления (следующего – Т.Ж.) императора Вэй Фи-ди, Бумынь направил свои войска против жужан, и в местности Хуэй-хуан,  полностью их разгромил”,  после чего провозгласил себя “Или (Эль) каганом”, а свою супругу “Катун”. Год смерти кагана Бумыня, по “Чжоу шу”, - 553 г. [35, с.33]. Большинство историков, и, очевидно, сами тюрки, именно с событий этого года, отсчитывают основание древнетюркского каганата.

         В третьем подразделе - «Рецепция государственных традиций древних тюрков», автор рассматривает политическую историю и государственное устройство тюркоязычных каганатов периода развитого средневековья, с точки зрения сохранения и развития древнетюркских политических традиций. Окончательный развал, к середине VIII века, Западно-тюркского и Второго Восточно-тюркского каганатов, породил два типа государственных объединений по региональному признаку. Западно-Тюркский каганат распался на неустойчивые политические объединения, в которых сохранялась политическая традиция ашинаидов, но практически отсутствовал ресурс для ее поддержки. Тюргешкое объединение, сохранило прежние государственно-идеологические основы "Тюрк эля", в Хазарском каганате тюрки и ашинаиды составляли только верхушку общества. Федерация кангюйских княжеств, на базе среднеазиатских и южно-казахстанских городов просуществовала чуть более полувека и была завоевана восточно-тюркскими этносами. Лишь в Хазарии тюрки потеряли реальную власть задолго до военного поражения и разгрома государства в 965 году, а ашинаидские каганы превратились в символы государственной власти.

         В восточной части уйгуры, разгромившие II Восточно-тюркский каганат, дальше всех пошли в направлении смены политической доминанты. Они укрепили свою династию каганов, но в остальном, т.е. в сфере государственного устройства и управления, тщательно копировали опыт тюркютов, а основная масса восточно-тюркских федератов оказалась выдавленной в Западный Туркестан, где они образовали свои государственные объединения.

         Огузы, карлуки, кыргызы и другие, без сомнения, использовали при реализации власти в своих каганатах опыт, традиции и идеологию тюркютов, претендуя на их место в Центральной Азии. 

        Четвёртый подраздел, диссертационной работы посвящен государственной организации древних тюрков во внешнеполитических отношениях эпохи. Автор исследует статус каганатов древних тюрков по отношению к китайским империям,  другим тюрко- и монголоязычным государственным образованиям региона.

Китайцы, по отношению к своим кочевым соседям имели своеобразную “планку” статусов. Так, независимо от политических реальностей, кочевые государства на низшей ступени именовались “чэнь”, т.е. вассалами. В определенных конкретных обстоятельствах “чэнь” мог трактоваться как раб, как в случае с кагананом Шаболо [7, с.119].

Некоторые из тех, кто добились каких-либо внешнеполитических успехов, приобретали статус “фань ли” - вассального государства. Высшим статусом был “линь ди кан ли” – статус соперничающих равных государств. Именно такими были отношения между династией Тан и Кат Эль-ханом, в период между 626 и 628 гг. [7, с.78]. При двух последних статусах заключались “договора, основанные на мире и родстве [3, с.233, 234]”. Помимо этого, но очень редко,  устанавливались отношения “хэцинь”, которые характеризуются особенно равными и дружескими отношениями, как например, между императором Чжоу и Тобо (Таспар) каганом, но даже в этом случае кагану предложили в жены не принцессу крови, а названную или удочеренную принцессу китайского императора [7, с.118; 3, с.234]. Таспар каган не согласился с такой заменой, неоднократно совершал набеги, с целью давления, однако так и не сумел получить в жёны принцессу крови.

Автор подробно анализирует различные аспекты межгосударственных брачных союзов, институт аманатства и другие вопросы.

        В четвёртом разделе исследования - «Государственная организация древнетюркского общества», автор детально рассмотрел процесс формирования, становления и развития государственного управления у древних тюрков, в VI-VIII в.в., продолжение их политических традиций в последующий период, у тюркоязычных этносоциумов развитого средневековья.

         В первом подразделе - «Структура государственного управления», детально отслеживаются этапы формирования государственной организации в древнетюркском обществе.

         Автор убежден, что межобщинно-родовая организация «Эль» получает завершающий политический облик в первой четверти VI в., когда родовой союз ашина и ашидэ установливают контроль над всеми основными предгосударственными органами координации  и управления десяти алтайских общинно-родовых объединений. Это обусловило формирование общества из данных сегментов - 10 крупных хозяйственных общин, - огов. Власть инициаторов приобретает политический характер, вследствие необходимости учитывания всех основных интересов соединившихся, что в свою очередь предполагает формирование организации нового типа носящего черты государства.

 По мнению диссертанта в каганатах древних тюрков мы видим вполне развитый для своего периода бюрократический аппарат управления. По китайской классификации, основной штат чиновников тюркютов включал 28 уровней, разделенных на высшие и прочие чины. К высшим относились ябгу, шады, тегины, эльтеберы и тутуки. К остальным – различные ранги тарханов и буюруков (приказных). Титул и власть не всегда соответствовали китайским сопоставительным текстам, целью которых было ориентирование китайских дипломатических чиновников в тюркютской иерархии. Так, М.Р.Дромпп отмечает, что титул "шад" по всем спискам является более высоким титулом, чем «тегин». Однако во времена правления Бильге-кагана, его младший брат Куль-тегин имел гораздо больше власти и влияния, чем  два зафиксированных официальных шада и т.д [21].

         Вопрос о высших органах управления у тюркютов, во всех нюансах, получил у автора диссертации детальное рассмотрение. В 551 г. при известных событиях, данная организация приобретает политическую самостоятельность и суверенитет. Эль-хан Бумынь был провозглашен не просто каганом, а именно «старшим» каганом, как описывает эти события С.Г.Кляшторный, или «Илиг каганом», по утверждению информированного С.Цзунчжэна [11, с.86].

         Официально младшие каганы, управляющие западным крылом каганата, начиная с этого времени, именуются сочетанием сословного и государственного титула - «ябгу-каган», который, наравне с  титулом «каган», становится государственным титулом. Восточный частью каганата и, одновременно, всем государством управлял старший каган, а на практике, наместник восточного крыла – тегин. Каждый новый каган, взошедший на престол, назначал новых ханов из числа ближайших родственников, открывал или закрывал новые уделы.

Одновременно сложилась еще одна политическая традиция. Согласно этой традиции  каганом «Тюрк эля» считался правитель, сочетавший в себе следующие условия: во-первых, принадлежность к роду ашина, а еще лучше к линии Бумыня и Истеми; во-вторых, выборы кагана на территории священной Отюкенской земли (долины); в-третьих, «катун» - старшая супруга должна была происходить из рода ашидэ; в-четвертых,  претендент должен был дождаться своей очереди по удельно-лествичной системе. При всём при этом не исключался вариант, в отдельных случаях, выбора претендента по меритократическому способу.

           Таким образом, к середине VI в., на политической базе «Эля» завершается формирование империи орхонских тюрков – каганата. Складывание каганата отнюдь не означало разрушение Эля, наоборот, именно Эль стал центром империи, именно внутри этой организации принимались основные политические решения, которые потом выносились для утверждения на представительно-исполнительные органы власти. Со временем Эль и каганат слились, составив единую организацию – государство орхонских или древних тюрков.

         Вследствие неясностей в средневековых письменных источниках, существуют разногласия и дискуссии, по вопросам титулатуры и наименования государственных должностей у древних тюрков. Так существуют разногласия в отношении существования титула «хан» у древних тюрков. Такого титула нет в и списках китайских хроник. До последнего периода большинство историков не видело разницы между титулами «хан» и «каган». Для прояснения этого вопроса, автор приводит слова Абу-Абдалах Аль-Хорезми, который в Х в., объяснял арабским и персидским читателям, что у тюрков «хан - предводитель», а «хакан – это хан ханов, т.е. предводитель предводителей…» [42, с.218].. Автор выстраивает государственную иерархию I Каганата по линии: Старший каган (официальный соправитель), – ябгу-каган (младший каган), – ханы, – местные правители, один из которых по совместительству является тегином, – шады, в основном командующие войсками, – эльтеберы – тюркские или местные управляющие федератами. При этом тутуки - это чрезвычайные управляющие, в функции которых входило подавление восстаний, мятежей, сбор нерегулярных налогов с подвластного населения, не входившего в Эль на вновь завоеванных территориях. А буюруки-приказные – это высокопоставленные чиновники, исполняющие различные поручения кагана. Таким образом, очевидно, титул «хан» представлял двухуровневую пространственно-административную систему собственно тюркского Эля: каган – хан.

         Еще одной особенностью центральной власти в каганате является, по мнению автора, дуальное разделение власти и институт соправителей кагана. Младший соправитель носил первоначально совмещенный сословный и государственный титул – «ябгу-каган», который во времена Первого каганата выполнял роль руководителя западного крыла, однако соправителем мог быть и Восточный хан. Специальный титул для соправителя не зафиксирован [43, с.526]. Соправителем кагана считалась его старшая супруга – катун, происходившая из рода ашидэ. Этот род монополизировал должность ближайшего советника кагана. Каганом мог быть только тот претендент, который по материнской линии происходил из ашидэ, а по отцу из ашина, все остальные считались низкого происхождения. Только союз двух аристократических родов, завершающих патронимическую иерархию Тюрк Эля, по всей вероятности, обеспечивал превышение баланса сил и внутреннего паритета, в сторону нового органа управления.

  Во втором подразделе, диссертационного исследования автор предлагает для рассмотрения «административно-территориальную структуру каганата». Любое государство, обладающее обширной территорией и значительным населением, вынуждено оптимизировать механизм управления обществом. Тюркюты четко различали земли своих ханств, огов, владения шадов и тутуков. Тюркютские первоначальные коллективы – огуши приписывались, в тот или иной, административный округ, именуемый - «ог», федераты составляли между собой союзы, - «огуз». «Оги» возглавляли эркины, «огузы» - эльтеберы. Эти административные подразделения имели границы, которые повторяли границы пастбищных территории родов, составлявших данный административный ог.

       До разделения каганатов в 603 г., первоначальные ханства-уделы, делились поровну между обоими крыльями, причем восточное и северное ханства находились в восточном крыле, а западное и южное ханства, соответственно, в западном крыле. Такое разделение центральной власти диктовалось обширностью территории государства, слабыми коммуникациями, жизненной необходимостью принимать решения по важным вопросам оперативно и на местах. Законы управления, в эпоху неразвитых коммуникаций, требовали некоторой децентрализации управления, однако соподчинение между частями государства оставалось.

  В третьем подразделе – «Региональное управление и характер связи подданных с государством”, диссертант рассматривает вопросы организации государственного управления на местах. Этот уровень управления составляли различные категории бегов-родоправителей. В зависимости от характера руководимого подразделения можно выделить следующие категории бегов:

1) Выборные беги, родоправители расширенных общин, первичный «кирпичик» древнетюркского общества.

 2) Беги - не ашинаиды, назначенные каганом, над административным соединением родов – огами. Их, как правило, именовали титулом шадапыт.

 3) Беги из числа семьи кагана, назначенные каганом руководить объединением родов. Их, как правило, именовали великими иркинами или алпагу [44, с.223 ]. Великие иркины,  по сути, не беги, а чиновники кагана, назначаемые из центра, для руководства административно-территориальным подразделением – огом,  число которых в каганатах по традиции равно десяти.

Титулы иркин без приставки великий, и эльтебер, употреблялись тюркютами в отношении глав подчиненных социумов. Эти титулы, по мнению М. Масао, заимствованы тюркютами для обозначения федератов - союзных Элю родоплеменных объединений [45, с.52-53].. В этимологическом плане, титул эльтебер заимствован от жужан, и имеет значение «управляющего малым Элем». В иерархическом плане данный титул был выше титула иркин. Естественно, что Великие иркины, собственно тюркюты, были в степной иерархии, выше всех эльтеберов, правителей подчинённых народов, подчиненных родоплеменных и этнических подразделений.

Известно, что в Западно-тюркском каганате титул эльтебер вводил Тон ябгу-каган, на контролируемой территории Восточного Туркестана и Средней Азии, для глав покоренных государств. Он же «…отправил (к эльтеберам – Т.Ж.) Тутуней иметь надзор за ними и собирать подати» [3, с.283]. Тутуки, естественно, были тюркютами.

В силу, как мы упоминали, хозяйственных причин статус подданного каганата занимало пограничное положение между субсидарным правами индивида как члена родовой общины и субъективным правом гражданина государства. Это один из всеобщих признаков раннего государства. Формирование территориальной политической организации, каковой по существу выступает государство, было востребовано номадами, прежде всего, из-за необходимости в освоении протяженных на сотни километров и больших по площади территорий. Это делало актуальной проблему защиты индивида и его хозяйства. Единственной гарантией этой защиты может быть идея групповой защиты. Чем больше эта группа, тем сильнее степень защищенности отдельного человека. С идей групповой защищенности этимологически формируется идея принадлежности к организации-гарантеру, т.е. по сути, идея гражданства или подданства в современном понимании этого термина.             Связь тюркюта с государством устанавливалась путем рождения в одном из десяти первоначальных родов «Эля», а для нетюркютов – путем включения выслужившихся и женившихся на свободных женщинах несвободных и путем «усыновления»  знатью отдельных семей, кланов или родов. Были и другие менее распространенные способы.

Тюркют мог потерять статус гражданства или полной правоспособности, если он совершал политические преступления: мятеж, заговор, попытку переворота законно избранной власти ханов и кагана и смещения назначенных им шадов и тутуков. А также в результате дерзкого уголовного или «греховного» преступления против сородича или сородичей, которые не поддавались в силу тяжести содеянного правовому регулированию с помощью куна или аипа. В последнем случае суд приговаривал к смертной казни, а в случае отсутствия виновника или в виде помилования приговаривали к изгнанию из рода, что автоматически прекращало к личности преступника отношения гражданства на всех уровнях. По сути, исходя из реальности того периода, изгнание из рода становился таким правовым институтом как «гражданская смерть». Такие люди не получали раздел собственности, а если в момент преступления они были полностью правоспособными, то, как правило, их имущество и хозяйство могло быть передано на правах опеки для соблюдения экономических интересов невиновных членов семьи, ближайшему родственнику. Члены семьи преступника в этом случае отрекались от виновного с помощью процедуры отречения и проклятия.

         Четвёртый подраздел - «Фискальная система каганата». Несение государственной службы, содержание каганского и ханских дворов при наличии значительных поступлений извне, предполагали восполнения от подданных. Тюркюты создали разветвленную систему сбора налогов и дани, прежде всего с покоренных народов. Сведения о налоговой системе внутри Эля очень скудны. В отличие от хуннов, у тюркютов нет сведений о посемейной переписи своего народа, как это практиковалось в китайских государствах, позже у монголов, с целью налогообложения. Однако это не означает, что, собственно, налоги у тюркютов отсутствовали. Существовали две казны дворца и каганата. По мнению исследователей древних тюрков, основными сборщиками налогов в каганате были шады, которые совершали сбор налогов с областей-уделов «…на основании установленного закона». Есть упоминания о сборе налогов «без меры» [3, с.259]. Из этих отрывочных данных становится ясно, что каждое административное подразделение каганатов и федераты, каждые в отдельности, имели свою фиксированную норму налоговых сборов.

   Пятый подраздел посвящен армии каганата в системе государственного управления. В диссертации проанализированы принципы формирования и мобилизации воинских подразделений у древних тюрков. Китайские источники свидетельствуют, что у тюркютов была хорошо организованная и дисциплинированная армия, ядро, которой составляли тяжеловооружённые силы кавалерии - копейщики. В отличие от других номадных этносов эти части комплектовались при помощи государственной власти. Каганская гвардия и дружины знатных юношей были базой для подготовки кадров военноначальников различных рангов. Каганские гвардии, телохранители ханов и шадов в мирное время выполняли функции полицейских сил и вводились для усмирения распрей, мятежей и бунтов. Силы, возглавляемые тутуками, подавляли сопротивление завоеванных народов и помогали собирать с них налоги. Боеспособная армия была следствием и отражением организованного и централизованного государства. Армия превратила каганат в обширную империю, в лидера региона.

     Шестой подраздел - «Литературный язык и письменность в государственном управлении тюркютов», посвящен вопросу о роли древнетюркской письменности и каганского (хаканийского) диалекта тюркского языка в государственном управлении каганатом. Письменность, в условиях растянутых и несовершенных коммуникации, исполняла роль связывания всех органов управления государством, а так же была средством закрепления и точной передачи информации. Широкое внедрение письма было результатом резкого усложнения управления обществом. В условиях, когда каганат объединял множество разноязычных народов, возникла проблема донесения информации управления на регионы. Языком власти стал язык каганов-ашина. Диалект получил название каганский или хаканийский. На этом диалекте написаны большинство документов той эпохи. Письменность и общий литературный язык стали важным элементом механизма государства, служили средством коммуникации, позволяющим преодолеть проблемы связанные с обширностью пространств каганата и полилингвизмом общества.                          В пятом разделе «Государственно-религиозная идеология в древнетюркском каганате» автор подробно остановился на вопросах формирования религиозной идеологии древних тюрков. По мнению автора,  причинами деформации традиционной идеологии стали потребности новой организованной среды внутри социума.

        В первом подразделе «Традиционная духовная культура и формирование новой идеологии древнетюркского социума», диссертант подробно сравнивает различия между религиозной идеологией догосударственного периода с государственным. По его мнению, религиозная инфраструктура социума всегда играла роль координатора общественных отношений. Данная функция привлекала строителей государственных организаций для конструирования новых властных отношений. Религия сама по себе содержит предписания, которые в государственный период превращаются в нормативные акты, запреты - в санкцию, ритуалы - в процедуры. Религиозная иерархия, по сути, является и образцом, и инструментом для государственного управления обществом. Это делает их притягательными для политической власти, стремящейся, по мере возможностей и обстоятельств, включить религиозный сегмент в число государственных институтов. Удалось ли это сделать тюркютам, мы рассмотрим на примере их основных культов.

        Автор рассмотрел условия и причины генезиса новых идеологических императивов в тюркютском обществе. Имеющийся в распоряжении автора диссертации материал, позволил ему утверждать, что одним из ранних в аридной зоне религиозных культов, использованная, как государственная идеология, стал именно культ Тенгри (у тюркютов вариант с Умай). Еще хунну использовали позитивные аспекты этой религиозной культуры, для обоснования верховной власти шаньюя и создания отношений соподчиненности.

         В диссертации утверждается, что в условиях ограниченности насильственных ресурсов осуществления власти и объективной слабости вертикальной соподчиненности, возрастает роль идеологии.

         Формирование новой государственной идеологии происходило, по мнению автора, через унификацию функций персонажей и самих персонажей, что привело, в конечном счете, к оформлению официального, обязательного для государственных ритуалов божественного пантеона. Новыми вариациями окружается культ Тенгри (Буд-Тенгри), Умай - супруги Тенгри, в их мифологию включаются мифы о предках ашины, культ родовой пещеры, миф и культ волчицы (бури), огня и т.д. Ашинаиды, унифицируя древние культы, придают им характер окончательной оформленности, соединяют мифологические сюжеты друг с другом. В них органично сплетаются центральный миф Тенгри, Умай, Иер-Су, с его логичной догматикой и умело подобранными периферийными культами: культом коня, культом кагана Бумыня, его духа, культом Ашина и т.д.

Особое место среди всех культов тюркютов занимает упомянутый нами выше культ Ашина. Затрагивая этот вопрос, диссертант поднимает проблему, упомянутую ещё Притцаком, проблему т.н. «царской религии». Составной частью нового культа становятся культы каганов Бумыня и Истеми. Данный культ целиком и полностью был понятен и связан только с древнетюркской государственностью. Исследователи соотносят его с этнической первоосновой ашинаидов и считают внеэтничным, к основной массе тюркютов культом.

        Культ ашина имеет морфологическую связь с обыденным, можно сказать, тривиальным культом предков, характерным для древнего пласта любого общества. Однако, с изменением роли и места отдельно взятого рода ашина и определенного клана из неё, данный культ в этом объекте гипертрофированно преломляется, превратившись в «царский» культ, с оттенком политических церемоний и ритуалов. Основные контактные точки этого культа заключались в почитании личности кагана, пещеры предков, почитании волчицы, - прародительницы ашинаидов, со стороны всего народа и т.д.

         В конечном счёте, объединение различных этнородовых культов в единую идеологию через жрецов-бахсы позволило не только придать сакральность и обосновать централизацию всей власти в лице кагана от рода ашина, но и систематизировать систему управления в государстве. Не удивительно, что каган был по совместительству главным белым шаманом-бахсы тюрков.

         Рядовыми служителями культа Тенгри, Умай и Ашина были бахсы, но главными священнослужителями в древнетюркских  государствах были сами каганы. Данный факт определил статус государственности данной религии. Предположение М.Масао о том, что первый правитель древних тюрков был шаманом, подтверждает С.П.Потапов, который, опираясь на китайские письменные источники и изучая мифологию алтайцев, предположил, что Ашина, легендарный предок тюркютов, был внуком шамана Апангпу [46, с.301]. Под шаманом подразумевается не кама или ядачи, а именно бахсы, т.е. каган не был колдуном или “волшебником”.

Бахсы, в первую очередь, - медиум, жрец-оракул, проводник между двумя мирами, провозглашающий волю и мнение богов, а после врачеватель, ветеринар и т.д. Каган, как медиум входил в контакт с богами и духами предков, доводил до народа их волю, старался быть их любимцем, ублажать их обильными жертвоприношениями и тем самым добивался от них – кута, харизму, удачу. Каган имел право на власть над обществом от своих предков каганов и непосредственно от Тенгри и Умай, детьми которых были Ашина и, соответственно, первые каганы. Наличие у кагана “кута” - удачи-харизмы, дополнительно основывало юридическое право конкретного кагана на власть в государстве. Как только удача отворачивалась от кагана он подвергался реальным опасностям. Так как сместить его было нельзя, он умершвлялся без пролития крови, посредством удушения или отравления. Однако таких случаев в тюркютской истории прослежено очень мало. Обстоятельствами, имеющими определяющее влияние на получение власти кагана, были следующие: обладание, контроль над священной Отюкенской земли, пещерой предков, происхождение из рода ашина, брачный и политический союз с ашидэ, и ритуал всеобщих выборов. Всё это, при соединении вместе придавали кагану мистическую святость и политическую легитимность верховной власти. 

Сборы для отправления ритуалов тенгрианства где главная роль отводилась первосвященнику тюркютов, проводились в начале лета, были поводом для политического  совещания кагана с бегами, тутуками, шадами,  ханами и общения с народом. Однако, каган (Эль-хан) или первосвященник - явление новое, связанное с официальным включением тенгрианства в структуру государственных институтов древних тюрков, и датируется, по мнению автора,  не ранее начала VI века  н.э.

Бахсы необходимо отличать от кама, т.е. колдунов и волшебников. Наиболее фантастическая часть древнетюркской магии связана с неоднократно упоминаемым в разных нарративных  источниках камней «яда», с помощью которого можно вызвать или прекратить непогоду: дождь, снег, морозы, обвалы в горах и т.д. Для этого нужно подбросить камень вверх, произнести определенные магические слова и поймать его. Чаще всего функции такого камня возлагались на горный хрусталь.

         Бахсы не имели культуру монастырей. В этом  не было  необходимости  в условиях  кочевого скотоводства. Но возле пещеры предков, видимо, имелись  поселения  шаманов,  обслуживающих  культовое место. Роль священных мест играли места погребений знатных людей, каганов: Кошо-Цайдам (Орхон), урочище Мерке (Каратау), Кудэгрэ (Алтай) и другие, вокруг которых появлялась религиозная инфраструктура тенрианства: оградки из каменных плит, каменные скульптуры, ряды балбалов, стелы с руническими надписями [29] и т.д. Такой комплекс, без сомнения, нуждался в специальных служителях из среды бахсов, которые осуществляли надзор и обслуживание в этих местах.

 Синтезированное воздействие исполнительной и духовной власти на субъект подчинения, являлось мощным ресурсом управления, особенно в вопросах обоснования соподчиненности и подчинения в государственной организации.

         Во втором подразделе автор исследует вопросы государственного права, в контексте религиозной идеологии общества. Пополнение права тюркютов новыми нормами и появление норм публичного права, регулирующего отношения в сфере власти, заложили политические и правовые традиции для всех этносов Алтая, Сибири и Центральной Азии, вплоть до позднего средневековья. На основе нарративных материалов, списков обычного права, других документов, диссертант реконструирует право древних тюрков. Из древнетюркских текстов известно о существовании у тюрков законов – торе, данных народу богами. Исследователи сходятся во мнении, что это обычное право, пополненное новыми нормами публичного права. Исходной правовой идеологии торе, без сомнения, была новая для кочевых скотоводов идея: «правитель – верховный собственник» всего материального в границах государства. Эта идея, по мнению автора, этимологически связана с кочевническим представлением об отце – управляющем и распоряжающемся всем семейным стадом.

         Важнейшей частью и признаком оформления государственного права у ранних тюрков стало зарождение государственно-охранительных функций. В обычном праве нет, и в принципе не может быть понятия «мятежа» против законной власти. Если в догосударственном союзе племен один из родов не соглашался с политикой союза, он мог просто уйти или не согласиться, без всякого риска подвергнуться наказанию за неподчинение правителю. В Тюрк Эле предусматривались меры принуждения. По данным И.Эчеди, у древних тюрков имелось понятие «мятежа» против законной власти. Тяжелым преступлением против кагана и «вечного эля», т.е. государства, считалась самовольная откочевка народа, с целью выйти из под контроля каганской власти и т.д. [47, с.78].

         Третий подраздел - «Отражение генезиса государства в материальной культуре древних тюрков». Археологическое изучение культуры древних тюрков достигло на данный момент значительных результатов. В нем имеется материал, который дополнительно характеризует богатую духовную культуру, мировоззрение, идеологические представления древних тюрков. Становление государственных структур управления у тюркютов и енисейских кыргызов, в сравнительном сопоставлении автора, оказало практически сходное влияние на государственно-религиозную идеологию. Оба социума изменили свою погребальную обрядность от кремации, к трупоположению. Телэский и китайский типы погребений, вероятнее всего, стали основой для новой погребальной культуры древних тюрков и, отчасти, кыргызов. Переход к трупоположению  вместе с личными вещами  и конем покойного, отвечал потребностям сакрализации принципиально новой, отличавшейся по характеру от традиционной верховной власти, в  большей степени, чем кремация. В зависимости от положения усопшего, для него воздвигались ритуальные оградки, балбалы, а на каменной стеле, подготовленной еще прижизненно, описывались основные события жизни. У древних тюрков получает распространение культ коня, фиксируемый археологическими артефактами. Захоронение воина вместе с конем, является составной частью новой археологической культуры государственного периода. Археологические инновации, четко фиксируемые у древних тюрков VI в., это не элемент, а системное изменение культуры, характеризующее появление древнетюркской цивилизации.

         Четвёртый подраздел данного раздела посвящен вопросам некоторых нерелигиозных аспетов государственной идеологии древних тюрков. Данный аспект идеологических возрений древних тюрков базируется на сакральности отношений, вызванных генеалогической, патронимической и потестарной реальностью. Особый статус, неоспоримость, власть рода ашина и бегов, освященная традицией, обосновывали право старших управлять, направлять, учить младших. В данном случае старших, по формально-патронимическому статусу родов, над младшими. Управление во многом основывалось на “заботе” старших над младшими. Так, в хрониках о кагане Сулу была описана раздача каганами полагающихся им военных трофеев своим воинам.

Повседневную идеологию тюркютского общества определяли не внутренние социальные антагонизмы, а призывы к совместному противостоянию бегов, шадов и народа враждебному окружению, соседним этносам. Поэтому большинство походов древних тюрков, связанных с покорением враждебных этносов телэ, татаров, кыргызов-хакасов и других, официально преследовали цель покорить их, чтобы «обезвредить» их для каганата, распространить на них законы и порядки (правила) тюркютского общества. Это тоже продолжение государственной идеологии. Особая роль по «вскармливанию» народа принадлежит кагану, который трудится «днем и ночью» только для того, чтобы народ не остался голодным, нагим, а бедный народ, каган делает богатым [Стела Бильге кагана].

Тюркские этносы создали новые государственные объединения в пост-древнетюркскую эпоху, для контроля над численно-превосходящим оседлым, в основном ирано-согдоговорящим населением,  изначаль используя  прежние инструменты. Однако к Х веку религиозно-идеологическая обстановка во Внутренней и Центральной Азии претерпела существенные изменения. В регионе, последовательно сменяясь, получают распространение религии: буддизм, манихейство - у кыргызов и уйгур, несторианство – у монголоязычных этносов, иудаизм – на территории Хазарии и Северного Причерноморья, ислам и другие  религиозные системы. Это обусловило изменение отдельных базовых идеологических аспектов государственных и правовых отношений. Тюркские политические традиции, основанные на тенгрианстве, становятся чуждыми для местных общин. Каганаты, базирующиеся на государственно-религиозной базе тенгрианства и оказавшиеся в такой ситуации, адекватно воспринимают кризис прежней государственной идеологии, и прилагают усилия с целью адаптировать  новые религиозно-идеологические системы с тенгрианской составной традиционной культуры, являющейся базовой для них.

Такая деятельность демонстрируется в листах «книги-тетради», найденной А.Стейном в Турфанским оазисе, которая содержит рунический текст об обращении Алп Сынчкур–тегина и других знатных людей тюрков в манихейство. Косвенным свидетельством такого процесса являются известные переводы буддийских, манихейских и несторианских книг, на тюркский язык. Зароастризм, как религия побежденных, не имела у тюркоязычных этносов успеха, тем более что данная религиозная доктрина приходила в противоречие с традиционной идеологией скотоводов, к тому же  переживала общирный кризис в средневековье. Тенгрианство, с приходом к тюркам несторианства, буддизма, позже ислама, не умирает, напротив, культ Тенгри становится частью новых религиозных идеологий, заново возрождаясь при Чингис хане.       

         В заключении подводятся итоги, формулируются выводы и даются практические рекомендации.

Аридные, степные условия проживания тюркютов, зависимость от экологических и погодных характеристик, породили особый тип аграрной экономики и способ производства, - номадный способ производства. Такой вид производства требовал  от всех его участников высокой степени организации и обязательного управления процессом кочевания, при использовании природных ресурсов, на различных уровнях социума. Это было необходимо для предотвращения экологических и производных от экологии катаклизмов, но уже социального и экономического характера.

Данная особенность породила феномен надобщинной, внеродовой формы власти, которая начиная с ранних этапов становления номадизма  была характерной для всех типов кочевых социумов. Древние тюрки использовали эти традиционые институты при формировании государственых структур в интересах власти лидера этого общества эль хана, позже кагана.

В работе констатируется, что классы в кочевом  обществе в производственном, экономическом плане имели место. Класс богатых кочевников, под видом внутриобщинной кооперации и родовой помощи, присваивал прибавочный труд рядовых  кочевников. Именно труд простых общинников, а не продукт, поскульку богатые базовоопределяющие хозяйства, как мы упоминали, сами являлись в номадизме основными производителями животноводческого продукта, являлся целью экономической эксплуатации, что было ещё одной причиной генерирования государственой организаци в этом социуме.

Номадные общества всегда испытывали дефицит базовоопределяющих  хозяйств. Даное обстоятельство было политическим фактором, которое даже в условиях средневекового государства сглаживало возникающие социальные  антагонизмы. Таким образом, хозяйственный строй тюркютов был условием и до некоторой степени причиной, для появления, при определённых обстоятельствах, отдельных государственных институтов, а при развитии процессов институциализации, то и государственной организации.

Как результат исследования автор дисертации отмечает, что государственная организация древнетюркского общества формировалась в виде власти отдельного клана, династии. Данный момен не является чем то исключительным во всеобщей истории. Отличительной чертой является то, что, социальные связи в обществе в целом имеют отношение к патронимической ментальности и отражается в принципах управления государственной организацией тюркютов. Данный институт общества является многорезервным хозяйственно-координируюшим органом и обеспечивает власть самым необходимым принципом для нормального функционирования государственного аппарата управления – соподчиненностью иерархизированных структур. Власть лидеров рода ашина, таким образом, помимо других факторов базируется на эксплуатации большой патронимической организации общества, заняв в этой  организации  центральное, верхнее, старшее место. Это наиболее легкий, логичный, легитимный путь для реализации власти. Сохранение патронимических отношений не препятствовало формированию ранних сословий и населения разделенного на административно-территориальные подразделения.

         В отношении характера государственной власти - власти каганов диссертант отмечает, что даный аспект политических отношений в социуме базируется (помимо патронимии) на престиже и авторитете рода кагана, на заслугах самого правителя перед народом – будуном, на созданом каганом госаппарате, на поддержке рода ашидэ, на специальной религиозной и политической идеологиии (особой формы тенгрианства) и т.д.

         Древним тюркам удалось создать систему государственого управления, где вертикальные формы управления каган – государственый аппарат, сочетался с административно-территориальными структурами этой организации. Они создали государственое (публичное) право, государствено-религиозную идеологию и политические традиции.

 Из всех государств номадного типа, вышедших из тюркютских каганатов VI – VIII веков, только уйгуры и караханиды при преобладании оседло-земледельческого исламизированого населения сохранили и развили основные принципы древнетюркского управления государственными институтами, что свидетельствует о большом потенциале и резервах политической традиции тюркютов.

Одним из важных результатов данной работы, дисертант считает, выявление религиозных аспектов обоснования власти рода ашина в государственой организации и в обществе. Монотеизация культа Тенгри и, на дополнительной базе культа аруахов,  второго главного культа - Ашина была закономерным следствием процесса государствообразования у тюркютов. Усиление монотеистических идей отвечало потребностям общества в централизованной власти. Систематизация и унификация прежних родовых культов с вкраплением отдельных новых сюжетов преследовали другую цель: возвышение отдельного родового, возможно даже семейного, культа ашина, со своей мифологией, до уровня общегосударственного. Культ предков отдельно взятого рода превращается в совершенно новый по сущности культ - культ верховной, центральной власти, как отражение качественно новой природы власти, отделенной от основной массы общества.

Таким образом, каганаты древних тюрков представляет собой средневековое государство номадного типа в отношении которой, основываясь на результатах исследования, автор определяет следующие основные признаки государственности:

1) наличие публичной власти, отделенной от основного общества, выработка   тюркютами на базе обычного права аспектов публичного права;

2) внешний и внутренний суверенитет государственной власти, в лице кагана;

3) формирование административно-территориальной структуры каганатов;

4) наличие государственного бюрократического аппарата управления в центре и на местах, и достаточно развитой для этой эпохи фискальной системы;

5) наличие различных воинских частей, выполняющих функции внешней защиты, а так же внутренние полицеские функции;

6) приоритет законов (торе) тюркютов на всей территории каганата.

7) наличие религиозно-государственой идеологи выполнявшего функции, как обосновани власти каганов, так и реального инструмента отправления власти. Эти и другие моменты диссертационного исследования доказывают факт становления и развития государственности у древнетюркского этноса в VI – VIII вв.

            

                                              ПРИМЕЧАНИЯ

1.     Guignes J. De. Histoire Generale des Huns, des Turks, des Mongol et des Autres Tartares Occidentaux, Paris, 1956-58, cild Turkce ters. Huseyin Cahit Yalcin, Istambul 1325 h.

2.     Julion S. Les Ouigours. 1. Kaotchang-hing-ki on relation d'un voyage (officionale) dans le pays Ouigours (de 981 b 983) par Wang Yen-te //Journal Asiatique. Paris, 1989. – P. 175-188.

3.     Бичурин Н.Я. Собрание сведений о народах обитавших в древности в Средней Азии. -  М-Л.: АН СССР, 1950. - Т.1.  – 381 с.

4.     Позднеев Д.М. Исторический очерк уйгуров (по китайским источникам). -  СПб: Императорская типография, 1899.- 6 п.л.

5.     Кляшторный С.Г. Терхинская надпись //Советская тюркология. - М., 1980. - №3. – С. 82-95.

6.     Кюнер В.Н. Китайские известия о народах Южной Сибири, Центральной Азии и Дальнего Востока. - М.: Восточная литература, 1961.- 392 с.

7.     Кычанов Е.И. Кочевые государства от гуннов до маньчжуров. – М.: Восточная литература, 1997.- 521 с.

8.     Зуев Ю.А. Тамги лошадей из вассальных княжеств //Новые материалы по древней и средневековой истории Казахстана. - Алма-Ата: АН КазССР, 1960. – С. 95-128.

9.     Liu Mau-tsai. Die chinesischen Nachrichten zur Geschichte der Ost Turken. Buch I-II. Wiesbaden, 1958

10.           Tasagil Ah. Gok-Turkler. Ankara: Turk tarih kurumu basimevi. - 1995.

11.           Цзунчжэн С. Туцзюэ ши. Изд. Чжунго шэхуй кэсюэ чубанжэ. Пекин, 1992.

12.           Радлов В.В. Мелиоранский М.П. Сборник трудов Орхонской экспедиции.;  Древнетюркские памятники в Кошо-Цайдаме. - СПб, 1897.  – т.4. – 45 с. 

13.           Малов С.Е. Памятники древнетюркской письменности Монголии и Киргизии. М.-Л.: Изд-во АНСССР, 1959.

14.           Аманжолов А.С. История и теория древнетюркского письма. - Алматы: Мектеп, 2003.- 367 с.

15.           Бартольд В.В. Тюрки. 12 лекций по истории турецких народов. – Алматы: Жалын, 1998. – 192 с.

16.           Бернштам А.Н. Социально-экономический строй орхоно-енисейских тюрок. VI-VIII вв. Восточно-тюркский каганат и киргизы. М-Л: АН СССР. - 1946. – 208 с.

17.           Гумилев Л.Н. Древние тюрки. - М.: Клышников-Комаров и К, 1993. – 524 с.

18.            Кляшторный С.Г. История Центральной Азии и памятники рунического письма. - СПб.: Санкт-Петербургский университет, 2003.- 506 с.

19.           Масао М. Политическая структура древнего государства кочевников Монголии. - М.: Наука, 1970. – С. 1-8.

20.           Golden P.B. Khazar studies. Akademiai Kiado, Budapest 1980.

21.           Drompp M.R. Supernumerari Sovereigns: Superfluity and Mutability in the Elite power Structure of the Early Turks (Tu-jue) //Rulers from the Steppe. State formation on Eurasian periphery. Vol. 2, Nomads: Masters of the  Eurasian Steppe. Los Angeles: Ethographics press, 1989. – P. 92-115.

22.           Мальцев Г.В. Пять лекций о происхождении и ранних формах права и государства. – М.:РАГС, 2000. – 190 с.

23.           Кашанина Т.В. Происхождение государства и права. - М.: Юрист, 1999, 334 с.

24.            Супатаев М.А. Культурология и право. М.: Инфра-М, 1998, 160 с.

25.           Овчинникова Б.Б. Тюркские древности Саяно-Алтая в VI-X вв. - Свердловск: Уральский университет, 1990. – 201 с.

26.           Гаврилова  А.А.  Могильник Кудырге как источник по истории алтайских племен. - М-Л.: Наука, 1965 г. – 113 с.

27.           Грач А.Д. Древнейшие тюркские погребения с сожжением в Центральной Азии  //История, археология и этнография Средней Азии. - М.: Наука, 1968. – С. 209-212.

28.           Худяков Ю.С. Древние тюрки на Енисее. - Новосибирск: ИАЭСО РАН, 2004. – 125 с.

29.           Досымбаева А.М. Мемориальные памятники тюрков Жетысу по материалам святилища Мерке.//ж. Известия МОН РК, серия общественных наук, 2000. -  № 1. – С. 64-78.

30.            Сэр-Оджав Н. Эртний тургэууд (6-8 зууы). Улаабаатар, Шинжлэх Ухааны Академиин хэвлэл., 1970.

31.           Малов С.Е. Памятники древнетюркской письменности. Тексты и исследования. М.-Л.: Изд-во АНСССР, 1951.

32.            Цинман М.З. Методологические проблемы типологии отношений собственности у кочевников. - Алма-Ата: Гылым, 1992.- 102 с.

33.           Косвен М.О. Семейная община и патронимия. - М.: Наука, 1963.- 241 с.

34.           Czaplika M.A. The Turks of Central Asia in Histori and at the Present Day. Oxford, ‘Clarenlon press’, 1918.

35.           Салғараұлы Қ. Түректер. Жыужәндар.  – Алматы: Санат, 1999. – 310 с.

36.           Golden P.B.Ethnicity and state formation in pre-cinggisid turkis Eurasia. Bloomington: Indiana Universiti, 2001. – 46 P.

37.           Зуев Ю.А. Ранние тюрки: очерки  истории и идеологии.  - Алматы, Дайк-Пресс, 2002. – 332.

38.           Кляшторный С.Г. Султанов Т.И. Казахстан летопись трёх тысячилетий. - Алматы: Рауан, 1992. – 378 с.

39.           Каиржанов А. Palaeoturcica: Мир древних тюрков. - Алматы: Алем, 1999. - 280 с.

40.           История Хакасии с древнейших времен до 1917 г. //Под редакцией Кызласова Л.Р.  - М.: Наука, 1993.- 526 с.

41.           История Казахстана и Центральной Азии. - Алматы: Дайк-Пресс, 2001.- 613 с.

42.           Материалы по истории туркмен и Туркмении. - М-Л: АН СССР. - 1939. – т.1 

43.           Кляшторный С.Г., Лившиц В.А. Открытие и изучение древнетюркских и согдийских эпиграфических памятников Центральной Азии  //Археологии и этнография Монголии. – Новосибирск: Наука, 1978.- С. 48-57.

44.           Садри М.А. Тюркская история и право. – Казань: ФЭН, 2002. – 412 с. 

45.           Masao M. The T,u-chuen Concept of Sovereign //Acta asiatica. Bulletin of the institute of Eastern Culture. - Tokio: The Toho Gakkai, 1981. – С. 47-75.

46.           Потапов Л.П. Алтайский шаманизм. - Л.: Наука, 1991. – 320 с.

47.           Ecsedi E. Tride and empire, tride and society in the Turk age //Acta Orientalia Academiae Scientiarum Hung. 1977, Tomus XXXI (1). – P. 3-15.

СПИСОК ОПУБЛИКОВАННЫХ РАБОТ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ

1.     Возникновение и эволюция государственно-правовой идеологии у средневековых номадов Центральной Азии // Вестник Казахского национального университета. Серия историческая. – Алматы. - 2002. -№ 1 (24). – С. 66-71.

2.     К вопросу о номадном способе производства у древних тюрков // Вестник Казахского национального университета. Серия историческая. - Алматы. - 2002. - № 3 (26).- С. 70-72.

3.     Структура управления в государстве тюркютов. - Вестник Национальной академии наук Республики Казахстан. - Алматы. - 2003. - № 1. – С. 59-68.

4.     Main principles and constituents of legal system of medieval turks / Т // Вестник Евразийского национального университета. Астана. – 2003. -№ 4 (36). – С.54-58.

5.     Орта ғасырлық түркіттер құқықтық мәселелері.// Вестник Национальной академии наук Республики Казахстан. – Алматы. – 2003.- №2. - С. 100-106.   

6.     Kagan –essence and content of kokturks’ highest state power. // Вестник Семипалатинского государственного университета им. Шакарима.- Семипалатинск. – 2007. - № 2. – С.35-44

7.     Характер и содержание власти древнетюркского кагана. // Вестник Западно-Казахстанского государственного университета им. М.Утемисова. – Уральск. – 2007 г. - №4.  – С.48-56.

8.     Предгосударственные институты власти у номадов. // Научный мир Казахстана. – Чимкент. – 2008 г. - № 1. – С.92-100.

9.     Түріктердің мемлекеттік аппараты. // Қазақ тарихы. – Алматы. – 2008 г. - №2. – С.18-20

10.                       Әдеби тіл және жазу -  көне түркілердің мемлекеттік басқаруда. // Қазақ өркениеті. – Алматы. – 2008 г. - № 1. – С.41 - 45

11.                       Право собственности на землю у средневековых кочевников // Восток. Афро-азиатские общества: история и современность. – М. - 2003. - №4. – С. 113-116.

12.                       Культ Тенгри, как основа государственной идеологии древнетюркского каганата // Восток. Афро-азиатские общества: история и современность. – М. - 2006. - №2. – С.119-126.

13.                       Проблемы истории кочевых государств // Вопросы истории. – М. - 2006. - № 6. – С.160-166.

14.                       Генезис государственно-религиозной идеологии в древнетюркских каганатах // Этнографическое обозрение. – М. - 2006. - № 4. – С. 154-162.

15.                        К проблеме суверенитетных и гражданских прав в древнетюркских   каганатах //Вестник ОГУ. – Оренбург - 2003. - №3. – С. 154-158.

16.                        Административно-территориальная система древнетюркского государства   // Вестник ОГУ. – Оренбург. - 2004. - № 10.  – С. 34-37

17.                        Патронимия как внутренняя структура политической власти в кочевом обществе // Вестник ОГУ. – Оренбург. - 2006. - № 5.  – С. 27-31

18.                       Проблемы формирования и развития древнетюркской системы государственности и права. VI-XII вв. - Алматы: Жети Жаргы, 2003. – 432 с.

19.                       Древнетюркский каганат: становление и развитие государственности. VI-VIII вв. – Алматы: АЭСА, 2007. – 292 с.

20.                       История номадных государств Евразии. Древность и средневековье: учебное пособие. – Алматы: АЭСА, 2006г. – 140 с.

21.                       Практикум по древней и средневековой истории Казахстана: учебное пособие. - Алматы: Жети Жаргы, 2000. – 104 с.

22.                       История государства и права Центральной Азии: учебное пособие.  - Оренбург: ОГУ, 2003. – 144 с.

23.      К проблеме возникновения государственных институтов у номадов Центральной Азии // Вестник университета «Дуние». – Актобе. -  1998. - № 1(2).– С. 95-101.

24.      Хозяйственный потестариат в номадной экономике // Казахстан на пути к новой модели развития: тенденции, потенциал и императивы роста: Сборник науч. статей. – Алматы: Экономика, 2001. – ч. 6 – С. 254-258.

25.      Государственное управление кок тюрков. // Проблемы экономики и статистики. -  Актобе. - 2007. - № 2. – С. 35-39

26.      К вопросу о полихозяйственных аспектах в номадной экономике // Статистика, учет и аудит. – Алматы.  - 2001. - № 1. – С. 7-11.

27.      Вопросы социально-экономического строя и эксплуатации средневековых тюрков. // Проблемы экономики и статистики. – Актобе. - 2003. - № 1. – С. 26-31.

28.      К проблеме суверенитетных и гражданских прав в древнетюркских каганатах. // Заң және заман. - Алматы. – 2002. - № 6. – С 108-110, продолжение в №1. – 2003. – С.119-120. 

29.      Отдельные аспекты социально-политической истории орхонских тюрок // Проблемы теории и истории государства и права: Сборник науч.статей. - Оренбург, 2003. – С. 51-66.

30.      К вопросу формирования государственных институтов управления у тюрков-туцзюэ // Проблемы теории и истории государства и права: Сборник науч.статей. - Оренбург, 2003. – С. 36-51. (в соавторстве с Б.Е.Кумековым)

31.      К вопросу о структуре управления древнетюркскими каганатами // Информационное общество: теоретические и прикладные исследования: Материалы международной научной конференции. – Алматы, 2003. – С. 469-481.

32.      Ежелгі түркіт қоғамындағы азаматтық құқықтық қатынастар. // Зан (Закон). – Алматы. - 2003. - № 7. – С. 50-53.

33.      Көне түрктердің мемлекеттік құқығы Көне түрктердің мемлекеттік құқығы // Зан (Закон). – Алматы. - 2003. - № 5. – С. 45-48.  

34.      К проблеме литературного языка и письменности у средневековых тюркоязычных этносов // Роль университетской науки в региональном сообществе: Материалы международной научно-практической конференции. – Москва-Оренбург, 2003. – ч. 2 – С. 486-490.

35.      Көне түркілердің бөлек құқықтық проблемалары // Вестник КазНУ. Серия юридическая. – Алматы. - 2003. - № 1 (26).  – С. 14-18.

36.      Проблема социально-экономического строя и эксплуатации у средневековых тюрков в аспекте генезиса государственных и правовых структур управления // Экономика и право Казахстана. – Алматы. - 2003. - № 5. – С. 33-36.

37.      Гражданское и брачно-семейное право средневековых тюрков. // Экономика и право Казахстана. – Алматы. – 2003. - №15. - С.33-38.

38.      Отдельные вопросы системы права средневековых тюрков.// Единое экономическое пространство: стратегия и механизм развития: Материалы международной научной конференции. - Актобе-Оренбург, - 2003 г. – С.116-119

39.      Аппарат управления в каганате древних тюрков //  Мысль. – Алматы. -  2003. - № 12. – С. 70-78.

40.      Государственное и международное право в эпоху каганатов орхонских тюрок // Вестник Казахского национального университета. Серия юридическое. – Алматы. - 2003. - № 3 (28). – С. 18-23.

41.      Патронимия. Отношения, на которых основывается государственная власть в древнетюркских каганатах // Казахстанский журнал Международного права. – Алматы. - 2003. часть 2. - № 4 (12). – С. 63-72.

42.      Древнетюркские каганаты в системе средневекового международного права // Казахстанский журнал Международного права. – Алматы. - 2003. - № 3 (11). – С. 6-17.

43.      Древнетюркское «торе» и некоторые аспекты государственного права тюркютов // Вестник университета им.Д.А.Кунаева. – Алматы. - 2003. - № 4 (9). – С. 38-42.

44.      Административная система в государстве тюрков-тюцзюэ // Вестник университета Д.А.Кунаева. – Алматы. - 2004. - № 1 (10). – С. 3-7.

45.      Каганаты кок-тюрков в системе Центрально-азиатского средневекового международного права // Наука и образование: Материалы V Международной научной конференции. - Белово, - 2004. – ч.3. - С.118-121

46.      Патронимия. Базовые отношения в древнетюркских каганатах // Правовые проблемы становления суверенитета Республики Казахстан: Материалы республиканской научно-практической конференции. - Актобе, 2004. – С. 36-43

47.      Государственность, литературный язык и письменность древних тюрков // Центрально-Азиатский регион: прошлое и настоящее: Материалы международного научного симпозиума. – Алматы, 2006.- С.78-83.

48.      Структура государственного управления тюрков туцзюэ. // Экономическая наука и высшая школа на современном этапе: Материалы V юбилейной научной профессорско-преподавательской конференции. – Актобе, 2004. – С.178-185.

49.      Государственная власть в древнетюркском каганате. // III научная конференция студентов, аспирантов и молодых ученых: Сборник научных трудов. - Прокопьевск, – 2006. – часть 1. – С.79-90

50.      К вопросу о публичном праве древних тюрков // Право и государство в изменяющемся мире: Материалы Всероссийской научной конференции, посвященной памяти профессора О.А.Жидкова. – М., 2007. – С. 115-122.

51.      Система права орхонских тюрок. Структура, общие принципы формирования и функционирования. // Экономика и право Казахстана. – Алматы. - 2004 г. - №1. - С. 37-41

52.      Көк түріктердің мемлекеттік басқару. // Проблемы экономики и статистики. – Актобе.– 2007. - №2. – С.35-39

53.      Aspects of public law for ancient turks / Т.С.Жумаганбетов // Вопросы гуманитарных исследований: Сборник науч. статей. - Актобе, 2006. – ч.2. – С.139-145.

54.      Право кок-тюрков. // Rurociagi. - Варшава (Польша). – 2007. - № 1(47). – С. 22-26

55.      The formation of El and Кaganat // Rurociagi. - Варшава (Польша). – 2007. -  № 2-3(49). – С. 18-22

56.      Genesis of Kok-tyurks` state. //Россия – Казахстан: перспективы научного сотрудничества: Сб. научных статей. - Оренбург, 2007г. – С. 162-174.

57.                       Kaghan Kok-Turks, – to be the embodiment of state power. // polska – kazachstan: integracyjne aspekty europejskiej nauki. Zbiór artykułów naukowych. (Сборник научных статей). Kraków (Польша), 2008 r., С. 141-146

                               

                                                    

Жұмағанбетов Талғат Смағұлұлы

ЕЖЕЛГІ ТҮРКІЛЕРДІҢ МЕМЛЕКЕТТІГІН

ҚАЛЫПТАСТУЫ МЕН ДАМУЫ. (VI –VIII ғғ.)

07.00.02 – Отан тарихы (Қазақстан Республикасы тарихы) мамандығы бойынша тарих ғылымдарының докторы ғылыми дәрежесін алу үшін дайындалған диссертацияның авторефераты

                                                      

                                                          Түйін

Зерттеу нысаны. VI ғасырдан VIII ғасырдың ортасына дейінгі яғни, мемлекеттің пайда болуынан бастап қағанаттың құлауына дейінгі ерте ортағасырлық түрік мемлекеті және оның мемлекеттік институттары мен дәстүрлері зерттеудің нысаны болып табылады.

Зерттеу тақырыбының өзектілігі.  Қазақстанның мемлекеттік дәстүрлерінің қазақтардың этникалық түп-тамыры сияқты ежелгі тарихы бар, оларды түрлі тарихи кезеңдерде оқып-үйрену зерттеу үшін өзекті, іргелі бағыт болып табылады.

Ежелгі түрік қағанаттары мен олардың ізбасарлары – бұл түрік және қазақ мемлекеттігінің қайнар көзі болып табылады. Олардың өмір сүру кезеңдері экономикалық жағынан гүлденуімен, саяси күшпен, мемлекеттік құрылыстың тамаша үлгісімен сипатталады. Осының барлығы қазіргі кездегі Қазақстан аумағындағы және шектес жатқан аймақтардағы бірқатар мемлекеттердің тарихының барысына жан-жақты әсерін тигізді. 

Зерттеу пәні – мемлекеттік ұйымның көшпелі қоғамның мемлекеттікке дейінгі құрылымынан  даму және қалыптасу мәселесі.

Зерттеу мақсаты VI-VIII ғғ. Ежелгі түрік қоғамындағы мемлекеттік ұйымның қалыптасуы мен даму үдерісін зерттеу және реконструкциялау болып табылады. Жұмыстың мақсатына сәйкес зерттеудің келесі негізгі міндеттері алға қойылады:

1)                Өндірістің көшпелі әдісінің ежелгі түрік қоғамының мемлекеттік институттары мен саяси дәстүрлерінің қалыптасуына тигізген әсерін зерттеу.

2)                Ежелгі түрік қағанаты мысалында көшпелі типтегі ортағасырлық  мемлекеттің мазмұны мен негізгі белгілерін, осы типтегі басқа мемлекеттермен қатар оның  тарихтағы орнын теориялық негіздеу. 

3)                Шаруашылықты үйлестіру және әскери қорғаныстың мемлекеттіке дейінгі органдарын жан-жақты және жүйелі зерттеу арқылы VI ғ. ежелгі түрік қоғамындағы мемлекеттік ұйымның пайда болуына түрткі болған себептерді, жағдайлар мен факторларды айқындау.

4)                Ежелгі түріктердің мемлекеттілігінің мемлекеттік басқару органдарының, әкімшілік-аумақтық жүйелері мен басқа да құрылымдық элементтертерінің қалыптасуының объективтік сипатын дәлелдеу.

5)                Ежелгі түрік қағанатының мемлекеттік басқару жүйесін орталықтағы және аймақтардағы басқарылуды ұйымдастыру тұрғысынан қарастыру.

6)                Қоғамды басқару үдерісінде шынайы билік өкілеттілігінің бөлінуі, мемлекеттік лауазымды тұлғалардың қызметі мен рөлін, сонымен қатар ежелгі түрік қоғамындағы және бақыланатын қоғамдағы билік сиаптын және оны іске асыру әдісін көрсету.

7)                Ежелгі түріктердің мемлекеттік-діни идеологиясының қалыптасу үдерісін, қағанаттағы мемлекеттік идеологияның пайда болу табиғатын және мемлекеттік билікті негіздеу тетігінің ерекшелігі мен мәндік белгілерін айқындау.

 Әлеуметтік үдерістер мен құбылыстарды танудың жалпы ғылыми диалектикалық әдісі, сонымен қатар осыдан келіп шығатын жүйелі әдіс, нақты тарихи, этнографиялық, археологиялық, жазба материалдар мен деректерді құрылымдық-функционалдық талдау, салыстырмалы және әлеуметтік әдістер, нақты тарихи және концептуалдық құбылыстар мен үдерістерді зерттеудің бірлігі сияқты жеке ғылыми әдістер зерттеудің методологиялық және теориялық негізі болып табылады. Зерттеудің негізгі тұжырымдамалық методологиялық базасы формациялық және өркениеттілік талдаудың шегінде негізделген.

Зерттеудің ғылыми жаңалығы: 1) Орталық Азия аймағындағы ортағасыр кезеңінде көшпелі экономикалы  қоғамда мемлекеттік ұйымның пайда болуымен  байланысты тарихтың маңызды мәселесін зерттеуден, 2) өндірістің көшпелі әдісі шаруашылық құрылыс мәселелерінің жаңа шешімдер арқылы ежелгі түрік мемлекеттілігінің пайда болу себептері мен жағдайлар туралы жаңа теорияны туғызудан, 3) түріктердің үлкен империяны мемлекеттік басқарудағы әдістері мен рәсімдерін талдауды және тетіктерін біртіндеп реконструкциялауды жүзеге асырудан, 4) бұрын зерттелмеген тарихи, этнографиялық және археологиялық деректерді кешенді зерттеуден, сонымен қатар басқарудың мемлекеттік құрылымын қалыптастыру мәселесін этнографиядағы, мемлекет пен құқық тарихындағы мәселелермен үйлестіруден, 5) мемлекеттік институттар мен дәстүрлерді қалыптастыру мен дамытудағы діни және мемлекеттік идеологияның жаңа рөлін ашудан тұрады.

Зерттеудің хронологиялық шеңбері. VI-VIII ғғ. ежелгі түріктердің мемлекеттік ұйымдарының өмір сүрген уақыты.

Зерттеудің аумақтық шекарасы.  Ежелгі түріктердің мемлекетінің аумағы дамуының шырқау шегі кезеңінде шығысында Алтай және Саян тауларынан, батысында Дон даласы мен Солтүстік Қара теңізге дейінгі жерлерді, солтүстігінде Минсуин шұңқыры, оңтүстігінде Тохаристанға (Солтүстік Ауғаныстан) дейінгі кеңістікті алып жатты.

Жұмыстың көлемі мен құрылымы. Диссертация кіріспеден, бес бөлімнен, қорытындыдан, пайдаланған әдебиеттер тізімінен тұрады.

«Зерттеудің теориялық- методологиялық мәселелері» деп аталатын бірінші бөлімде автор зерттеудің деректік базасын, мәселенің тарихнамасын және методологиялық сипаттағы басқа да мәселелерді қарастырады. «Ежелгі түріктердің өндірісінің көшпелі әдісі» деген екінші бөлімде диссертант өндірістің көшпелі әдісінің негізгі белгілерін зерттеген. «Саяси дәстүрлер мен түріктер тарихы» атты үшінші бөлімде түріктердің саяси тарихы, саяси дәстүрлердің қалыптасуы мен дамуы баяндалған. «Ежелгі түріктердің қоғамының мемлекеттік ұйымы» деп аталатын төртінші бөлімде билікті ұйымдастыру мәселелері, әкімшілік- аумақтық құрылымы және т.б қарастырылған. «Ежелгі түріктердің діни мемлекеттік идеологиясына» арналған бесінші бөлімде қоғамдағы жаңа идеологияның, мемлекеттік құқықтың қалыптасуы, сонымен бірге  жаңа идеологияның ежелгі түріктердің материалдық мәдениетіне тиігізген әсері және т.б мәселелер зерттелген.

Диссертацияның қорытынды бөлімінде негізгі түйіндер берілген.

Қорғауға шығарылатын ережелер: 

1)         Ежелгі түрік қоғамының мемлекеттік ұйымының қалыптасуы өндірістің көшпелі әдісі  базасында жүрді. Өндірістің бұл әдісі осы қоғамның мемлекеттік ұйымының ерекшелік белгілерін және мазмұнын анықтады.

2)         Ежелгі түріктердегі мемлекеттік ұйым генезисі шаруашылық үйлестіру және басқару, сонымен қоса көшпелі шаруашылықты әскери қорғаудың мемлекетке дейінгі органдарымен байланысты. 

3)         Ортағасырлық түрік мемлекеттерінде мемлекеттік құрылыс пен бағыныштылық ерекшеліктері аталық қарым-қатынасқа негізделген.

4)         Қосалқы билеуші институты, жергілікті басқарудың көп деңгейлі жүйесі, өзіндік аумақтық-әкімшілік құрылым және т.б. ежелгі түрік мемлекеттілігінің ерекшелігі болып табылады.

5)         Ежелгі түріктердің мемлекеттік ұйымы қоғамның шаруашылық ерекшеліктері есебінің негізінде қағанаттың әкімшілік-аумақтық бөлінісін жүргізді. Бұл шара қағанатты басқару жүйесінің анағұрлым тиімді, берік, жинақы болуына мүмкіндік берді.

6)         Ежелгі түріктердің қағандары руникалық жазу мен ашына руының тілін («хакандік» диалект) мемлекетті басқару құралына және өзінің идеологиясын тарату әдісіне айналдыра алды.

7)         Тәңірлік негізінде ресми діни –мемлекеттік идеологияны рәсімдеуі ежелгі түріктердің дәстүрлі мәдениетінің маңызды бөлігі болды. Тәңірліктің ежелгі түріктік нұсқасы қоғамды ашына руының билік етуінің идеологиялық негізі болды.

8)         Дәстүрлі мәдениет идеологиясына негізделген саяси дәстүрлер мен мемлекеттік құқықтың жаңа аспектілері  түріктерге саяси жағынан тұрақты мемлекеттік ұйым құруға мүмкіндік берді.

9)         Ежелгі түрік қоғамында қағандар жүргізген мемлекеттік-саяси реформалар халықтың материалдық және рухани мәдениетіне үлкен әсерін тигізді. Дәл осы кезеңде археологиялық әдістердің көмегімен жерлеу ғұрпында, қарулану жүйесінде маңызды өзгерістер болғанын байқаймыз.

Зерттеу жұмысының ғылыми және практикалық маңызы мемлекеттердің құрылуының жалпы заңдылықтарын айқындаудан және түрік мемлекеттілігін реконструкциялаудан; Отан тарихында, мемлекет және құқық тарихында бірқатар іргелі мәселелерді әзірлеуден; жұмыста берілген материалдарды көшпелі халықтар тарихы бойынша іргелі еңбектер жазуда, сонымен бірге оқу үдерісінде және т.б пайдаланудан тұрады.

Summary

Talgat  Smagulovich Zhumaganbetov

Formation and development of the state system of Old Turks (VI-VIII  cc.)

      

       The dissertation  work on competition of a Scientific Degree of a Doctor of historical sciences on a speciality – 07.00.02  - the Domestic (Native) history  (the History of the Republic of Kazakhstan)

The object of research is the carly medieval state of the Old Turks  since its formation up to the disintegration of Kaganats, i.e from VI till the middle VIII century, their state institutions and traditions.

  Actuality of the theme of research.

State traditions of Kazakhstan, as well as ethnic roots of Kazakh people., undoubtedly have very old history, investigation of which at different historical stages is being actual and fundamental trend for research.

Old Turkic Kaganats and their continuers are the sources of Turkic and Kazakh system of state. The time of its existence is characterized by economic prosperity, great examples of creating the state, law creative work of Turks of the Central - Asian Region. All these facts greatly influenced the whole subsequent course of history of a number of states settled on the territory of present Kazakhstan and bordering regions.

The subject of research is the problem of generating and formation of the state organization from the pre – state structures of nomadic society.

The purpose of research is the study and reconstruction of the processes of origin and formation of the state system in the Turkic socium in VI – VIII centuries.

According to the purpose of this work the following are the main aims of research:

1)          To study in influence of the nomadic way of production of the formation of state institutions and political traditions of the Old Turkic society.

2)          To motivate theoretically the content and the main features of the medieval state of nomadic type on the example of the Old Turkic kaganat, its place in the history among the other states of such type.

3)          To find out the reasons, conditions and factors, conducing the origin of the state organizations in the Old Turkic society in the VI-th century through the complete and systemic study of the pre – state organs of economic coordination and war protection.

4)          To prove objective character of formation of the state management, administrative – territorial system and other structural elements of the system of state of Old Turks.

5)          To examine the system of state management in the Old Turkic kaganat from in the view of the organization of management in the centre and in the regions.

6)          To show the allocation of real power authorities, functions and the role of state figures in the process of ruling the society as well as the character of power and the way of its realization in the Old Turkic socium and checking societies.

7)          To find out specific and essential features of the process of development of the state religious ideology of the Old Turks, the nature of origin of the state ideology and mechanism of maintenance of the state power in the kaganat.

The methodological and theoretical basis of the dissertation research is the common scientific dialectical method of perception of social processes and phenomena as well as subsequent partial – scientific methods such as systemic approach, structural – functional analyses of a great number of specific historical, ethnographic, archaeological written materials and sources, comparative and sociological methods, integrity of studying concrete historical and conceptual phenomena and processes. The main conceptual methodical basis of rearch is founded on the boundary of information and civilization analysis.

The scientific novelty of the reach work is the following:

1)                     in research of the most important problems connected with the origin of the state organization in the societies with nomadic economy in the medieval period of time in the Central Asia.

2)                     In developing the new theory concerning the causes and conditions for origin of the Old Turkic system of state through the really new decisions of the problems of the national economy, nomadic way of production.

3)                     In carrying out of analyses and partial reconstructions of mechanisms, methods and procedure of the state management of the great empire by Turks, in finding out untraditional principles of submission and co – submission in the state apparatus.

4)                     In complex research of the earlier unstudied historical, ethnographical and archaeological sources as well as the problem of formation of the state structures of management in combination with the parallel questions in ethnography, history of state and power and partially in archaeology.

5)                     In disclosing the new role of religious and state ideology in the process of formation and development of the state institutions and traditions, the reasons of changes of religious dominates and absorbtion of the old myths into new ones.

The chronological period of research is VI – VIII centuries – the period of existence of the state organization of the Old Turks.

Territorial frame of research is the territory of the state of the Old Turks in the period of maximum development stretching from the Altai and Sayan Mountains in the east to the Don steppes and steppes in the Northern part of the Black Sea territory in the west; from Minusinsk hollow in the north to Toharistan (Northern Afganistan) in the south.

The volume and structure of the work.

The dissertation contains the introduction, five sections, conclusion and the list of the used literature.

         In the first section “Theoretical – methodological problems of research” the author examines the questions of the source basis of research, historiography of the question and other questions of methodological character.

         In the second section “Nomadic way of production of the Old Turks” the dissertation researcher examined the main features of the nomadic way of production.

         In the third section “Political traditions and history of Turks” the questions of political history of Turks, formation and development of political traditions are sanctified.

         The forth section “State organization of the Old Turkic society” deals with the problems of organization of power from kaganats to local organs, administrative – territorial structure and so on.

         In the fifth section “Religious – state ideology of the Old Turks” the questions of formation of the new ideology of the Old Turkic socium, state law, the influence of the new ideology on the material culture of the Old Turks and so on are investigared.

         In the end of dissertation the results and main conclusions are given.

The main principles to be touched up on during the dissertation defence are the following:

1.     Formation of the state systems of the Erly (Old) Turkic society occured on the base of nomadic way of production. This way of production determined specific features and structure of the state system of this society.

2.     Genesis of state system of Old Turks is connected with the pre – state organs on national coordination and government, as well as war protection of nomad economy.

3.     Peculiarity of the state system and specific features of co – subordination in the medieval Turkic states is based on the patronymic relations.

4.     Specific features of the state system are the institute of co – rules, multilevel system of local power, specific territorial – administrative structure and so on.

5.     State system of the Old Turks based upon the accounting of the national features of the society conduced to the administrative – territorial division of kaganats. This event enabled the system of Kaganat power to become more effective, stable and portable.

6.     Kagans of the Old Turks could convert runic writing and language of Ashin’s stock (hakanic dialect) both into the instrument of the state power and dissemination of its ideology upon the subjected ethnic groups.

7.     Formation of the official religious state ideology on the base of the cult of Tengry was a very important part of the traditional culture of the Old Turks. The Old Turks variant of tengrianity became the ideological grounds for the power of Ashin’s stock upon the whole society.

8.     Political traditions and new aspects of the state law, based on the ideology of traditional culture allowed Turks to create politically stable state system.

9.     State – political reforms introduced by Kaganats in the Old Turkic society  greatly influenced upon the material and spiritual culture of people.

Considerable changes in the way of armament, in funeral rituals, when great commemorative complexes with epitaphs were built, which used runic writing at that time, were being fixes by archaeological methods.

Scientific and practical value of the dissertation research is in revealing of common objective laws in the origin of states and reconstruction of the Turkic system of state; in working out of some fundamental problems of the history of the Native Land, history of the state and law; in use of materials for creation of fundamentally generalized works concerning the history of nomad people and to be used in the teaching process and so on.

                                                              

2008
Автореферат
float(0.17587804794312)